Дыхание ветра

Мобильник Анны не отвечал. Ждать далее смысла не было, и я отправился домой.

Дома меня ждал отец, который был не в самом лучшем расположении духа. Когда я вошёл в дом, отец спросил меня строго:

— Александр, где ты сегодня был весь день?

Лгать я не умел. Бросив школьный рюкзак на пол, и стаскивая куртку, ответил честно:

— Весь день я провёл с Анной. Мы гуляли в лесу.

— Вы просто гуляли? — недоверчиво спросил отец. — Ты ничем не обидел её, не перешёл границу дозволенного?

— Отец, ты о чём?

— Андрей Колесников каким-то образом узнал, что его дочки и тебя не было в школе, и устроил мне в лесничестве такой разнос, какого тебе и не снилось.

Он высказал мне всё, что думает о тебе и о ваших с ней отношениях.

— Он и мне устроил очень тёплую встречу возле своего дома, — сказал я тихо, немного помолчал, обдумывая слова отца, и спросил: — Ну, и что же он тебе сказал?

— Он считает, что ты плохо влияешь на неё. Скажи мне, между вами уже что-то было? — резанул слух резкий голос отца.

— Ты о чём?

— Не прикидывайся. Её отец сказал мне, что вы спали вместе.

— Это ещё ничего не значит.

— Так спали или не спали?

— Спали. Но ничего такого, в чём вы все нас подозреваете — не было. Я же не идиот!

— Ладно, — сказал отец уже более спокойно. — Значит, Колесников ошибся. Знаешь, Александр, на всякий случай держись от неё подальше. Не ровен час, он и стрелять начнёт.

— Но я не в силах. Разлука равносильна пытке.

— Ничего, к этой пытке можно привыкнуть.

К тому же, тебе нужно больше времени уделять тренировкам, а то ты и вовсе их забросил. Необходимо развивать инстинкты, силу и скорость. Без этого ты ни на что не годен.

— Мне это не нужно, — произнёс я резко. — Я не собираюсь подчиняться зверю!

— Ладно, я вижу, что толку с тобой спорить нет никакого. Но знай — всё это мне очень не нравится. Так не должно быть. Ты — волк. Это дано тебе на всю жизнь, независимо от того, хочешь ты этого или нет! Перерождение произошло, и оно не убило тебя.

Конечно, если бы всё случилось раньше, когда тебе было лет двенадцать, у нас бы не стояла сейчас эта проблема. В семнадцать психика уже полностью сформирована, поэтому ты не принимаешь дар.

— Отец, я не считаю это даром, — резко высказался я. — Это проклятье, и оно мучает меня, разрывает мою душу, мешает мне жить так, как я хочу. А хотел бы я жить просто по-человечески и всё бы отдал, только бы не обрекать на страдания любимую девушку.