Дыхание ветра

Но люди могут быть слугами вампиров, для этого вампиры дают им выпить своей крови, чтобы навечно привязать к себе. Последние времена они этим в основном не пользуются, так как полностью влились в жизнь людей.

Наши смертельные враги живут среди нас, а мы даже не предполагаем, что это так.

У оборотней очень сильна родовая память, она передаётся от отца к сыну на протяжении многих тысячелетий, всё, что один оборотень когда-либо узнавал о вампирах, записывается в памяти и передаётся следующим поколениям. Поэтому мы всегда готовы к тому, чего на самом деле никогда не видели.

В общем, моя подсознательная готовность к нападению вампиров, не дала мне возможности контролировать себя в пещере, даже не помогло то, что Анна крепко сжимала мою руку. Думаю, что я мог обратиться волком прямо на её глазах, чем страшно бы её напугал, но этого не произошло. К счастью Анна отпустила меня и побежала предупреждать руководителя о том, что мы покинем пещеру.

Как только она это сделала, я испытал невыразимое словами облегчение и тут же контроль над своим телом отдал зверю.

Нельзя было терять ни секунды, сбросив за ограждение ошмётки одежды, которая была на мне с утра, я выбрался из пещеры и, крадучись, чтобы не попасться никому на глаза, пробрался в лес. Зато в лесу я смог развить хорошую скорость, мчась домой напрямик, через холмы и препятствия. Мне надо было быстро переодеться и вернуться обратно до того, как наш класс поднимется из пещеры наверх.

Напрямую было километров десять, я их с лёгкостью преодолел, потом вернулся в человеческий облик, оделся и помчался обратно, заметив, что, не будучи волком, тоже могу развивать приличную скорость, перепрыгивать через огромные провалы в земле, поваленные ветром ветхие стволы засохших от старости вековых пихт, поросшие мхом валуны и другие препятствия, которые встречались на моём пути.

Добравшись до места, я ещё некоторое время ждал всю группу, когда они поднимутся наверх. Увидев меня, Аня облегчённо вздохнула и выказала своё недовольство тем, что я неизвестно где пропадал.

Она страшно рассердилась на меня, игнорировала моё присутствие, но я был только рад, что она не разговаривала со мной. Что я мог ей сказать? Ведь я терпеть не мог лгать и изворачиваться. А как можно было объяснить своё поведение безо лжи? Да я и терпеть не мог всяческие объяснения. Некоторое время я не подходил к ней, чувствуя, что она в отвратительном расположении духа.

Уже после спасения Антона из пучины мутных вод под водопадом, я заговорил с ней.