Дар предков Том 1

Я знала это точно! Не в курсе того, что висит во Флоренции, туда надо лететь, чтобы понять, но это точно подлинник!

У меня перед глазами встал художник, утирающий пот со лба. Ему уже за пятьдесят, у него кудрявые, тронутые сединой волосы. Он сильно устал, но пока горит свеча, должен закончить картину. Остались последние штрихи. Он недоволен результатом, надо будет ещё кое-что переделать.

Я даже головой потрясла, чтобы убрать это видение. Ну, что за наваждение! Чушь какая-то…

— Наталья, не хотите кофе? Я вижу вас заинтересовала копия картины «Клевета».

Я ещё пребывала в шоке от своих стремительно развивавшихся способностей, поэтому села обратно на стул и даже кивнула, соглашаясь с предложением на чашечку кофе. Я не только определяю подлинность произведения, но и могу увидеть момент написания её художником. Вот не зря же говорят, что истинные мастера оставляют в картинах частичку своей души.

— Я признаться, несколько волновался о вашем самочувствии, — участливо обратился Михаил, нажимая на кнопку кулера и расставляя на подносе чашки.

— Все хорошо! Благодарю.

— Когда мне было пятнадцать лет и мама повезла меня во Флоренцию, я очень долго стоял над картиной Боттичелли. Хотя вернее будет сказать Алессандро ди Мариано Филипепи. Затем, уже по приезду домой, изучал тайный смысл картины. Вы знаете, что две женщины справа и слева от неправедного судьи, это Неведение и Подозрительность.

Я кивала, как будто все это впервые слыша, хотя на самом деле в душе было полное понимание данной картины. Меня интересовал другой вопрос, а как у него оказался подлинник? Если предположить, что картина была украдена, то что же тогда висит в галерее? Они ведь проходят проверку на подлинность, тем более в Галерее Уффици, где она и находиться.

— А давно у вас эта «копия»?

— Уже пятнадцать лет. Её по заказу моей матушки изготовили. Она специально ездила в Италию и обращалась в старинную мастерскую, специализировавшуюся только на живописцах эпохи Возрождения.

У меня сразу появилась мысль, а что, если Боттичелли сам написал копию картины, но немного позже оригинала. И именно её и вручили маме Михаила.