Ангел, шельма и одноглазый кот

- И что мне делать?

- Просто представь то место, в которое хочешь попасть. Представь себе его очень отчетливо. Как оно выглядит, как там пахнет, как шумит ветер и как проминается под ногами трава. И очень сильно, всем сердцем, пожелай там оказаться.

И я сделала, как он сказал. Закрыла глаза и воспроизвела перед внутренним взором полянку у дома Милены. Сначала было немного сложно, картинка словно не хотела складываться и постоянно ускользала от меня, не желая удерживаться в сознании. Но я упорно возвращалась к визуализации снова, и снова, и снова.

…Счастливый лес – он тихий…

Эта фраза незнакомым женским голосом, который одновременно был и очень звонким, и поразительно глубоким, прозвучала в моей голове так отчетливо и ясно, будто его обладательница не простоя стояла рядом со мной – она была во мне.

Глубоко вдохнув свежий и чуть терпкий запах леса, я подумала о том, что впала в своего рода транс и, кажется, потеряла счет времени. Решив, что ничего не получилось, я грустно улыбнулась самой себе и решила закончить сеанс то ли медитации, а то ли дремы, открыла глаза…и поняла, что стою перед деревянной избушкой, ощущая, как нагревается кожа под палящим солнцем, лучи которого уже не просто согревали, а жгли кожу.

- Ух, ты! Я смогла! – радостно воскликнула я и захлопала в ладоши.

- Конечно, смогла, - из-за угла дома вырулил Сократ. – Правда тебе понадобилось два часа на перемещение, и я уже успел накрыть стол к твоему появлению.

- Два часа? – всю радость как ветром сдуло. – Неужели я так долго там простояла?

- Да, ты два часа к ряду торчала столбиком. У столбика были закрытые глаза и задранное к небу бледно-серое лицо. Вид у тебя был слегка придурковатый и малость пришибленный, ну, как если бы тебя пыльным мешком пару раз прихлопнули.

Я схватилась за виски.

- Голова болит.

- Это от голода, - заявил Сократ. – Иди в дом, у меня уже все готово.

Чувствуя, как тело постепенно охватывает слабость, а дробь молоточков в висках становится все сильнее, я преодолела желание лечь прямо там, где стояла и проспать всю оставшуюся жизнь, и вошла в избушку.