Жрица. Путь предназначения

- Я дословно могу процитировать Большую Королевскую Энциклопедию, посвященную всем королевским родам за последние сто лет на материке, - под вмиг ставшим злым взглядом королевы, он весь съежился, почти прошептав последние слова.

- Тогда ты должен знать, кто сейчас перед тобой, - припечатала она, чуть приподняв в изящном жесте бровь.

Дмитрий растерянно глядел то на Лекса, то на королеву, растерявшись окончательно.

- Нет? Прискорбно, - протянула женщина, обойдя Лекса по кругу, - тогда позволь тебе представить, младший принц Семигорья Алекссараштарр.

Признанный бастард, клятвенно пообещавший мне, что ноги его не будет в королевстве, пока я жива…

Блондин практически захрипел от понимания того, кто перед ним. Быстро склонившись в неловком поклоне, он несколько раз клятвенно заверил Лекса, как он сожалеет, и настолько быстро исчез с зоны видимости, что мы тут же о нем забыли.

Лекс смотрел на меня с надеждой и страхом одновременно, а я делала вид, что безумно удивлена этим фактом. Судя по выражению лица Лекса, мне это удавалось вполне правдоподобно.

Хотя нет-нет, но во мне проскальзывали нотки легкой обиды от недоверия мужчины.

Почему он не сказал мне раньше?

Лекс

Старая тварь!

Я еле сдерживался, чтобы не сорваться и не наговорить кучу гадостей, не достойных мужчины. Но память вновь и вновь подкидывала отвратительные сцены из прошлого, когда мы с матерью приехали на похороны отца. Может быть, тогда все дело ограничилось бы неприязненными взглядами и высокомерными выражениями лиц, если бы первый советник, а по совместительству ближайший друг отца, не огласил его последнюю волю, в которой меня официально признали сыном и наследником.

Шум от воплей и оскорблений, последовавших сразу, как только он замолчал, до сих пор стоял в ушах, вызывая легкую тошноту.

Самое ласковое из прозвучавшего было «ублюдок» и «погань», остальное впечатлило бы даже самого распоследнего стражника. Откуда такие выражения были известны самой королеве, осталось загадкой. Тогда же, еле удержав мать от кровавой расправы, я в сердцах крикнул, что ноги моей не будет во дворце, пока она и ее полоумный сынок не сдохнут.

И если бы не Агата, то я бы остался верен своему слову.

И только теперь я понял всю силу негодования королевы. Раньше наивно полагал, что ее ненависть ко мне была вызвана изменой отца и пожизненной любовью к другой женщине, но сейчас я был уверен, что на моего отца и его похождения законной супруге было глубоко наплевать.