Рыбья Кровь

Но его взгляд служил Дарнику лучшей похвалой содеянному, значит, все случилось как надо: и подлый обман, и небольшая робость, и верно проведенное сражение, и должное наказание.

Быстрян с одним легкораненым гребцом взялись перевязывать своих товарищей. Кривонос с Меченым сунулись было осматривать тюки и сундуки купца, Дарник на них даже прикрикнул, чтобы они лучше собирали трофейное оружие. Сам он искал и возвращал в колчан свои стрелы. На его собственном счету был один убитый и двое тяжелораненых. Меченый извлекал остальные стрелы.

– Твоя прямо в сердце, – сообщил он, протягивая стрелу Лузге. – А твоя в горло попала, – порадовал он Бортя.

На молодых бойниках лица не было. Если Борть еще старался выглядеть невозмутимым, то Лузгу от протянутой ему стрелы с еще дымящейся кровью стало рвать. Никто, казалось, его слабости не заметил.

С некоторой оторопью Дарник вдруг осознал, что вместо простого ответа на оскорбление и освобождение своего раба он теперь завладел купеческой ладьей, полной товара.

Общими усилиями ладью развернули вниз по течению, Лисич и Борть отправились с лошадьми берегом, а остальные тронулись на ладье речным путем.

Дарник нет-нет, да поглядывал на мертвого кормчего – вот он его первый убитый. Только никакого особого волнения почему-то нет. Возможно из чувства своей полной правоты. Немало поразила его и результативность стрельбы из лука, то, что они победили так играючи.

Когда приплыли к своему береговому стану, пара Лисича была уже там. Девушки встречали ладью слегка растерянными – как приветствовать мужчин, убивших много врагов, им было не очень понятно: ликовать или ахать при виде ран. А ран у победителей как раз и не было. Нашли выход, кинувшись обнимать Дарника и Селезня, отчего спасенный мальчишка даже растроганно расплакался.

Вообще все ощущали сильную неловкость – то, что на ратном поле выглядело бы как геройский подвиг, здесь, в лесной глуши, имело вид самой настоящей разбойной расправы.

– Что дальше будешь делать, орел? – спросил он у Дарника так, чтобы никто не слышал.

«Дальше» касалось не сегодня и не завтра, а совсем дальше, понял Дарник, но ничего не ответил. Он то и дело ловил на себе пытливые взгляды ватажников, желавших понять, как чувствует себя он сам. Чувствовал крайне озабоченно, но никому об этом знать не следовало.