Рыбья Кровь

Многому чему еще научился Дарник у менялы: как с помощью особых вычислений определять размеры удаленных предметов и расстояние до них, что такое деньги, и как переводить серебряные дирхемы в серебряные милиарисии, а золотые солиды в медные фолисы, нашелся у него ответ и на вопрос, почему сейчас не воюют по древним умениям, раз они были так хороши.

– Утратило смысл воевать малой кровью. Для неожиданного набега хороша и простая свирепая толпа. Никто уже не завоевывает чужих земель, чтобы там жить.

Соберут дань, похожую на обычный грабеж – и домой.

– А почему не хотят чужих земель? – удивлялся Маланкин сын.

– Потому что это очень обременительно иметь чужие земли.

Дарник все равно не понимал.

– Хорошо, а в чем тогда вообще смысл настоящей войны? – жадно допытывался он.

– Ее смысл в том, чтобы завоевывать не только имущество, но и души врагов.

– Сделать их своими рабами?

– Нет, не рабами, а чтобы они сами к тебе прикипели своими душами.

– А разве это возможно?

– Нужны такие слова и дела, которые не только воспламенили бы твое собственное войско, но привлекли бы на твою сторону врагов.

– Неужели это кому-нибудь удавалось сделать?

– Некоторым удавалось. Завоевывая новые земли, они несли туда не только сильный меч, но и большую выгоду: маленькую дань, справедливое управление, защиту от разбойников и богатые товары.

Для Дарника, который всегда слышал, что орды диких племен завоевывают и разоряют цветущие города, такой ответ был неожиданным.

– Но разве не бедность должна завоевывать богатство, а богатство – бедность?

– Когда бедные завоевывают богатые страны, они через двадцать лет неизбежно становятся сами рабами завоеванной страны, только богатые завоеватели умеют сохранять свою прежнюю свободу и обычаи.

– А если бедные будут хорошо знать, что им делать, они победят? – пытался выяснить все до конца Маланкин сын.

Мудрый Тимолай только грустно улыбался в ответ.

5

Куда пропали следующие три года его жизни, Дарник потом вспоминал с большим трудом.

Все казалось только повторяется и повторяется, не прибавляя ему ничего нового. По телесной силе он не уступал среднему мужчине, по ловкости, быстроте, меткости – равных ему в Бежети, Каменке и Заволочье вообще было не найти, по знаниям, свежим мыслям и благоразумию – опережал любого взрослого, даром, что ли, Вочила и Тимолай теперь разговаривали с ним как с равным.