Арошка

Ректор перевёл взгляд на тролльчиху.

— А почему у студентов обязательно должен быть наставник? — полюбопытствовала Арошка.

— У каждого из нас магия проявляется своеобразно, — сказал Серафим, мысленно добавив, что у кого-то её вообще нет. — Это обусловлено и воспитанием, и наследственностью, и личными качествами мага. Как наставник, я буду помогать вам раскрываться перед миром. Конечно, можно и самому напролом лезть, но толку от этого, поверьте мне на слово, мало. Я понятно говорю?

— Да, — выпалила тролльчиха, не сводя с ректора восхищённого взгляда.

— Первое, что вы должны сделать, — головная боль заставила Серафима поморщиться, он потянулся к переносице, зажал её пальцами, а потом продолжил говорить: — опишите ваши ощущения от прикосновения к магии. Какие цвета вы видите, когда делаете пассы руками? Какие мысли приходят в этот момент в голову? Понятно?

— Да, — голоса эльфа и тролльчихи прозвучали неприлично громко.

— Ступайте, — махнул рукой ректор по направлению к двери.

Эльф и девушка поднялись со своих мест, ножки стульев оцарапали пол, вызвал очередной спазм боли у Серафима. Романлок исчез за дверью, а тролльчиха вдруг замешкалась и вернулась к столу.

— Уважаемый Серафим, — взволнованно промолвила Арошка. — Я хочу вас искренне поблагодарить за то, что вы стали моим наставником.

— Милое дитя, — прервал ректор тролльчиху. — Оставим ненужные слова.

Арошка кивнула, но уходить не торопилась. Серафим был готов взвыть от дикой боли, а тролльчиха стояла, как вкопанная.

— Ну, что ещё? — гневно воскликнул ректор.

— Вы уж извините меня, — девушка натянуто улыбнулась, потом молниеносно приблизилась к Серафиму и хлопнула ладонью ему по лбу.

«Убью»! — мысленно взревел ректор, щёлкнул пальцами, синие искры осыпались на пол, не причинив тролльчихе никакого вреда. Арошка прижала сумку к груди и поспешно ретировалась из кабинета. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за тролльчихой.

— Убью, — разгневанно прошипел Серафим и вдруг почувствовал, что головная боль, терзавшая с раннего утра, отступила, оставив место лёгкому яблочному послевкусию, будто и не случилось ничего неприятного за этот день, и даже мерзкий Гасжеротт стал мил сердцу. — Но попозже.

Глава 9

Арошка пришла в общежитие и сразу же занялась приготовлением ужина.