Рыбья Кровь и княжна

Прежде чем закупов под охраной отправить в селища, их всех старательно переписали с отметкой места, куда направили.

Корней ерничал:

– Вот она, настоящая княжеская ласка. Не боишься, что в вечевой колокол ударят?

Ему вторил Фемел:

– А не побегут ли от твоей крутости те смерды, что уже пристроены и работают?

– Лишь бы побежали из Липова остальные бездомники, – говорил Дарник.

В самом деле, многие из попрятавшихся рабов вспомнили, что рядом находятся более «добрые» княжества, и поспешили отправиться в Корояк и Остёр.

С рабынями было проще. В городе всегда ощущалась нехватка женщин, поэтому все бывшие пленницы и освобожденные рабыни быстро находили себе пристанище. Чтобы пополнить войсковую казну, Дарник назначил за каждую рабыню виру в десять дирхемов, говоря, что столько стоит одна доставка их в Липов. От владельцев, которые не смогли заплатить и этого, рабынь перевели в княжеские мастерские.

Так проводил Дарник подготовку к своей четвертой зимовке в Липове.

9

Всеслава из насильственного гостевания в Северске вернулась еще более отстраненная и замкнутая, чем прежде.

– Нашли, кто стрелял? – В ее первом вопросе мужу сквозила легкая издевка.

– Завтра найдут, – пообещал Дарник.

Назавтра арсы действительно притащили купеческого слугу, бывшего ополченца, который похвастал в харчевне, что это он стрелял в князя.

– Дело касается меня, поэтому я судьей ему быть не могу. Суди его ты, – заявил Молодой Хозяин жене, отведя себе роль стороннего наблюдателя.

Всеслава, подозревая подвох, взявшись за дела, принялась подробно расспрашивать, что видел обвиняемый на дороге, с кем ехал князь, во что был одет, какой масти был его конь. Купеческий слуга тотчас стал путаться, ошибаться, говорить наугад.

– Это не мог быть он, – вынесла уверенное заключение княжна.

– Он же сам признался, – досадливо заметил Копыл. – Огнем прижжем, так и сообщников вспомнит.

– Все равно это не он, – стояла на своем Всеслава.

Дарник рассмеялся и приказал глупого слугу как следует выпороть.

– Ты меня проверял? – спросила жена, когда они остались одни.

– Да нет, – уклончиво сказал князь. – Просто иногда голова отказывается ясно соображать. Мне он тоже показался не тем, за кого себя выдает. Только я не знал, как его уличить.