Рыбья Кровь и княжна

Несколько месяцев походной жизни на всем готовом сильно расслабили их, многие не сомневались, что так должно продолжаться и впредь. Конечно, съездить домой и покрасоваться там своим воинским успехом было замечательно, но полностью возвращаться к прежней унылой лесной жизни казалось обидным и зазорным.

Забеспокоились и княжеские гриди:

– Им землю, дома и рабов, а нам?

– Вам тоже, если захотите.

– А где князь возьмет столько рабов?

– Это уж моя забота, – небрежно отвечал им Дарник.

– Вот видишь, как просто, – довольно сказал он чуть позже Бортю.

 – Если бы сразу обратился к гридям, они бы начали ломаться. А стоило предложить землю ополченцам, так и эти сразу загорелись.

– А в самом деле, где ты возьмешь столько рабов? – озаботился воевода.

– На это есть княжеский суд: строгий, но справедливый, – загадочно улыбался Рыбья Кровь.

Вообще он пребывал в прекрасном расположении духа. Даже княжеские обязанности в мирное время уже не так смущали его, как прежде. Ведь теперь он твердо знал, что будет делать в ближайшее время, как исполнять свое обещание насчет рабов.

И, въезжая на последний взгорок, с которого открывался вид на пойму Липы и на сам Липов, Дарник думал о том, как все же ошибся староста гребенского городища, говоря, что его княжеский взлет перешел в ровное небесное парение. Ничего подобного – его взлет продолжается. Индия – не Индия, а укротить черноярское войско и дважды разбить кутригуров тоже чего-то да стоило.

Вовсю пекло послеполуденное солнце, позади раздавался тяжелый топот сотен ног и копыт, локтевой щит и шлем повешены на переднюю луку седла, и удар внезапно вылетевшей из лесной чащи стрелы был столь странен, что в первый момент никто не поверил в происходящее.

Стрела вонзилась князю в правый бок, и он сперва даже принял ее за отскочивший от дерева острый сучок. Но нет, это была именно стрела с оперением и двухгранным наконечником. Первыми сообразили арсы, ринувшись в чащу искать стрелка. Однако его так и не нашли – справа от дороги находился большой завал деревьев, по которому только белка или куница могли пробраться.

Ранение получилось не слишком сильное. Стрела, пробив кожаную безрукавку, вошла в бок меньше чем на вершок. На князе была нижняя рубашка из шелка-сырца. Ее материя, не дав себя пробить, вошла в тело вместе со стрелой, и, когда ее за края осторожно потянули, она так же со стрелой из раны и вышла. Лекарь смазал рану нужным снадобьем, наложил тугую повязку, и Рыбья Кровь вновь поднялся в седло.