Рыбья Кровь и княжна

– Как «справитесь»? Ты оставляешь казну с тремя тысячами дирхемов. Хочешь, чтобы мы без тебя увеличили все поборы, а ты придешь с богатой добычей, все отменишь и будешь для всех хорошим.

Это уже походило на свару жены смерда со своим размазней-мужем.

– Если все так трудно, то почему тебе с дядей до осени не отправиться в Корояк?

– Я могу туда отправиться и до следующей весны! – потеряв привычное самообладание, бросила княжна.

– Мне горько-горько заплакать? – ледяным тоном спросил муж.

Всеслава выдержанно перевела разговор на другое:

– Неужели ты думаешь, что хазары просто так нанимают тебя? Поднесут после победы кубок отравленного вина, и ничего потом не исправишь.

– Это их законное право избавиться от меня.

– У Нежаны вышло, что в это лето тебе грозит отрава.

– Да, отрава мне действительно давно не грозила, – сокрушенно покачал он головой. – Надо побыстрей найти место для погребального костра, а то поздно будет.

Княжна возмущенно смотрела на мужа, все еще не в силах привыкнуть к его похоронным шуткам.

Не менее рьяно рвалась в поход с Дарником Саженка, бывшая ученица писарской школы, с которой он два года назад провел целый военный поход. Необычно высокая и худая, она представляла собой не самое лакомое девичье блюдо, зато никто из наложниц не интересовался так военными делами, как Саженка. Помнила по именам и характерам большую часть его воинства и об одном этом могла говорить круглые сутки, причем ее высказывания были иногда весьма полезны.

– Хочу снова с тобой в поход. Ну разве тебе было плохо тогда со мной?

Его так и подмывало бросить ей: «Да, плохо, потому что ты и не любовница, и не боевой товарищ, а что-то третье».

Однако такое женщинам не осмеливался сказать даже он, самовластный липовский правитель. Вместо этого приходилось выкручиваться:

– Я пойду вперед с конной хоругвью, без повозок и палаток. Хочешь, чтобы я спал с тобой на глазах у всех, подложив под голову седло?

– Свой шатер ты все равно с собой возьмешь, – не дала она себя обмануть. – Просто знаешь, что арсы притащат тебе самую красивую пленницу, а я буду мешать.