Рыбья Кровь и княжна

С некоторой оторопью Дарник обнаружил, что у его любимой наложницы синие губы и белесые ресницы, придававшие ей чересчур простоватый и обыденный вид. Раньше ничего подобного он в ней не замечал. Двухлетний сын, игравший в уголке с глиняными лошадками, смотрел на него каким-то совершенно осмысленным взглядом.

Если с дочерьми Шуши и Саженки князь любил повозиться-поиграть, то с сыновьями от Зорьки и Черны вел себя иначе. У них в Бежети отцы никогда не ласкали сыновей лет до пяти – это, считали, притягивает к ребенку несчастья.

Когда же малыш начинал уже что-то делать по хозяйству, тогда можно было уже и похвалить, и потрепать по голове. Похоже, как он теперь знал, поступали и князья, забирая пятилеток от наложниц на свое дворище, чтобы воспитать должным образом и хорошо пристроить, когда те вырастут, но до пяти лет они оставались в полном распоряжении матерей.

Зорька суетливо металась по горнице, собирая на стол угощение и выставляя кувшин ромейского вина. Мальчика унесла из дома понятливая служанка.

Это было как возвращение в прежнюю бойникскую жизнь, когда он не имел еще опыта в отношениях с наложницами и считал, что все каким-то образом само сложится и притрется.

И вот вроде бы взрослая жизнь наступила, а он все так же не ведает, как распорядиться любящими его женщинами.

– Ты там еще себе нового мужа не присмотрела? – пошутил князь, чтобы избавиться от неловкости.

– Если прикажешь – присмотрю, – сказала она с улыбкой.

– Тебе хватает тех дирхемов, что я даю? Или добавить? – перевел он разговор на другое.

– Я и этих-то не заслужила, – с неожиданным вызовом ответила наложница.

Но разбираться в оттенках женских слов было не в его привычках. Гораздо проще и приятней допить кубок вина и протянуть руки, в которые Зорька послушно впорхнула.

– Ты будешь еще ко мне приходить? – спросила она чуть позже, когда, лежа под одеялом, они приходили в себя после «делов неправедных», как их называл ромей Фемел.

– Конечно. Почему ты об этом спрашиваешь? – заверил Дарник.

– Она же княжна, тебе с ней интересней.

Сколько до этого князь о Всеславе ни думал, он никак не мог определить, что больше всего его в ней привлекает, и вдруг произнесенное Зорькой слово открыло ему: действительно, ему с княжной просто все время интересно, и этот интерес не только не уменьшается, а еще больше возрастает.

– Зато у нас с тобой есть что вспомнить, – почти честно выкрутился он.

– А помнишь, как в лесу было, а потом на лодии? – тут же оживилась Зорька.