Крылатая рать

Ненадолго. Так даже лучше: вынырнуть и снова погрузиться в огненное море блаженства.

– Сейчас расплачусь.

И что это ему в голову лезут какие-то чужие стихи (сроду он стихов не писал, в смысле – по-настоящему), и слова даже не все знакомы, чужие слова:

Мне осталась одна забава:

Пальцы в рот – и веселый свист.

Прокатилась дурная слава,

Что похабник я и скандалист.

Ах! какая смешная потеря!

Много в жизни смешных потерь.

Стыдно мне, что я в бога верил.

Горько мне, что не верю теперь.

Золотые, далекие дали!

Все сжигает житейская мреть.

И похабничал я и скандалил

Для того, чтобы ярче гореть.

– Что это ты там бормочешь?

– Да вот, стихи чьи-то вспомнились:

Дар поэта – ласкать и карябать,

Роковая на нем печать.

Розу белую с черною жабой

Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись

Эти помыслы розовых дней.

Но коль черти в душе гнездились…

– Значит, ангелы жили в ней, – завершил четверостишье нежный девичий голос.

Оба они чувствовали, что эти слова – из другой жизни. Но это были и их стихи тоже. Не зря они пробились к ним сквозь годы и измерения. То ли воспоминание, то ли пророчество…

Глава двенадцатая. Следы

Саше снилось море. Безлюдный песчаный пляж. Штормовые волны с шумом накатывают на берег. Он спешит к кромке моря. «Не надо, не смывайте, я должен ее найти!» – мысленно уговаривает водяные глыбы, утаскивающие вглубь ракушки и гальку.

Она прошла здесь совсем недавно. Песок занес все следы, кроме этих. Робкие отпечатки ведут к морю. Она проходила здесь, и он спешит: догнать, вернуть, спасти. Куда повернула: влево, вправо? Неподвластные ни ветру, ни воде изящные следы ведут в пучину. «Не-е-ет!» – кричит Саша и просыпается.

В дверь громко стучат. Он вскакивает с постели. Рань несусветная. «Беда», – пронзает сознание тревожное предчувствие. Быстро бросается к двери, откидывает изящный золотистый крючок.

На пороге Ла, в коридор из-за другой двери высунулась взъерошенная Женина голова: «Что за переполох?», – голос сух и строг, а в глазах – паника.

– Светела сбежала! Не понимаю, почему нельзя было по-людски уйти, ее же силой не держал никто.

– С чего ты взяла? Быстро, но по порядку!

– Да на службу я спешила, чуть проспала сегодня. Только свернула, вижу – окно на втором этаже распахнуто, а из него цветная веревка свешивается.