Крылатая рать

Но, не закончив стихотворения, он перечитал его и, недовольно поморщившись, вырвал лист, механически порвал его пополам, сложил половинки вместе и порвал их еще раз, после чего неряшливо бросил обрывки на чью-то кровать. Дело в том, что Рассвет терпеть не мог оды и гимны. Назначение поэзии виделось ему в другом. Куда лучше у него получалось передавать боль и скорбь, тревогу и отчаяние. Совершенно очевидно, он не был созидающим и восхваляющим поэтом. Его любимую подругу называли Музой скорби и печали. Как это сочеталось с его безмятежным нравом и любовью к каламбурам – одному богу известно…

Тут внизу зазвонил колокольчик и, посмотрев на часы, Рассвет понял, что пришло время обеда.

Не дожидаясь, пока за ним придут, юноша вышел из комнаты и спустился на первый этаж.

Стол был накрыт на восемь персон. Кроме Зоряны, Ночки, Ветра и Грома за столом сидели двое мужчин, представившихся как Ворон и Туман. Чуть позже к ним присоединилась девушка. На вид ей было лет 18. Когда Рассвет смотрел на нее, она краснела и опускала глаза.

Называли ее Морковкой. Позже Рассвет узнал, что это ее настоящее имя.

Ели молча. Чтобы не было скучно, Рассвет придумал себе забаву: пытался угадать, кого из его соседей по столу Мудрецы назвали Горшками. Первого он вычислил без труда: приземистый, широкоплечий Гром больше остальных напоминал данный предмет утвари. С остальными было сложнее. Высокий мускулистый Ворон с проницательным взглядом угольно-черных глаз вряд ли заслуживал такого некрасивого прозвища. Нелепо было назвать Горшком и Тумана, который являл собой образец классической красоты: точеные черты лица, выразительные серые глаза, благородная осанка… А о тонком, хрупком, фантастически подвижном Ветре и думать не приходилось! «Может, есть еще кто-то, кого сейчас нет за столом», – решил Рассвет.

После обеда, поблагодарив Зоряну за гостеприимство, Рассвет поднялся в свою комнату. Только теперь он заметил, как устал. Время было для сна слишком раннее, но путешествие сквозь миры выкачало из юноши много сил.

На одной из трех кроватей не было ничего, кроме матраца и покрывала. Вероятно, она не принадлежала ни Ветру, ни Грому, а предназначалась для него. Скинув пиджак, Рассвет забрался под покрывало. Спал он крепко, без снов. Разбудил его звон колокольчика, приглашая к ужину.

Глава десятая. Лживые игры

Встретили его радостными возгласами и аплодисментами. На миг он почувствовал себя шоу-звездой, картинно спускающейся со сцены в ликующий зал.