Крылатая рать

А вчера узнала, что Саши больше нет.

Глава вторая. Кукла

Ника стояла у окна и смотрела, как стекают по стеклу тонкие струйки воды. И улица за окном, и комната за стеной, и сама Ника отражались в них совсем по-разному: в каждой струйке – свой мир.

Вчера Ника сказала Оле, что Саша не вернулся из армии. Она не ожидала, что Олю так поразит эта новость, что она сожмется вся, как маленький замерзший котенок, и уйдет, не попрощавшись, и пойдет, забывая обходить лужи…

Это же не Оля, а Ника молилась когда-то каждый вечер, чтобы Саша полюбил ее.

Это же не Оля, а Ника целовала нежно цветы, подаренные Сашей другой. Это же не Оля, а Ника, как реликвию, хранила карандаш, забытый Сашей на подоконнике. Это же не Оля, а Ника любила Сашу больше, чем любила себя…

Когда-то Ника под Новый год загадывала только одно желание: чтобы Саша полюбил ее. Из года в год одно и то же желание. Четыре года подряд – одно и то же…

И писала стихи, посвященные ему, ее любимому, славному Саше.

И смотрела на него нежно и как-то непонятно, точно ей больно было смотреть.

Саша для нее был ангелом.

А потом она заставила себя жить так, будто нет Саши вовсе и не было, будто придумала она и его, и свою любовь.

И когда не стало у нее Саши, написала она стихотворение, перед которым стояло странное посвящение. А когда Саши для всех не стало – не написала Ника стихотворения.

Стихов она вообще не писала больше, а писала книгу. Но об этом никто не знал.

Почему-то Оля не спросила, как именно погиб Саша… Неужели она тоже понимает, как неважно это?.

. Нет, скорее просто неинтересно ей, как неинтересен был сам Саша со своей преданной щенячьей любовью.

Ника пыталась представить, что сейчас делает Оля. Может быть, стоит вот так же возле окна и смотрит на стекающие по стеклу струйки дождя: в каждой струйке – свой мир. И по лицу ее стекают слезы. Но не вытирает их Оля… Стоит у окна, слушает дождь и вспоминает влажные и порочные, неприятные, но удивительно возбуждающие поцелуи своего пятидесятилетнего любовника…

С тех пор никого не любила Ника.

И не стремилась ни к чему.

Но любила шампанское, шоколад и красивое белье, сквозь которое целомудренно и притягательно розовело, маня к себе, молодое нежное тело.

Потому что незачем было беречь то, что скоро станет старым, морщинистым, а после сгинет, превратившись, в лучшем случае, в куст малины…

В комнате на стене висела картина. На ней – симпатичный мужчина. Спокойный взгляд. Усталые глаза.

У него все что-то просили.