Крылатая рать

А там цвела, издавая пряный аромат, дурман-трава! И теперь одно из двух: или он видит яркий реалистичный сон, или у него галлюцинации.

– Дурман-трава здесь ни при чем, – пропищал гриб. – И я – никакая не галлюцинация, а Старик-Лесовик. Меня здесь все знают.

Лаверд сильно тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Но гриб не исчезал и не собирался молчать.

– Ты бы лучше поклонился, мил человек, да совета спросил, – обиделся подберезовик.

Лаверд ущипнул себя что было силы. Это не помогло.

– Матушки-светы! – запричитал человечек (а теперь Лаверд уже ясно видел, что это маленький старичок в огромной шляпе и с посохом-былинкой). – Сам себя казнит, сам себя пытает! До чего же глазам своим верить не желает. Ох уж, нервные нынче люди пошли.

Старичок прыгнул на пенек, потом на ветку, остановился неподалеку от Лаверда и подул ему на руку.

Лаверд был готов к встрече с кем угодно: с дикими зверями, с чужими разбойниками, с кровожадными дикарями. Но к знакомству с говорящими лилипутами, как две капли воды похожими на грибы и обладающими целительным дыханием, он готов не был.

– Прости, дедушка, – попытался он сгладить свою неловкость, – раньше мне не приходилось встречать людей такого маленького роста, вот я и подумал, что ты мне мерещишься.

– Ничего, я не обидчивый, – ласково проговорил старичок. – Да и не человек я вовсе. Сказал же – лесовик я. Ну, да и это не важно вовсе. Ты мне лучше, мил человек, расскажи, почто кручинишься?

– Да заблудился я, дедушка. Иду, иду вперед – и все назад возвращаюсь.

– Не тот путь, знать, выбрал, – заулыбался старичок, – вот Лес тебя и вертает.

– А как же мне угадать, какой путь верный?

– То сердце твое знает, – успокоил Лаверда лесовик, – его слушай, оно тебя куда надо и выведет.

Произнес эти слова старичок и исчез, будто и вовсе его не было.

Инструкция была проста, но следовать ей оказалось совершенно невозможно. Сколько ни стоял Лаверд на поляне, то закрывая, то открывая глаза, пытаясь расслышать зов сердца, – ничего не получалось. Тогда он решил попытаться походить в разные стороны. То влево пойдет, то вправо… Но сколько он ни ходил, все на той же поляне рано или поздно оказывался.