Крылатая рать

– Сам вижу, – пробасил Большой Сэм.

Вой прекратился так же внезапно, как и возник. Светящаяся паутинка тоже пропала. Зажегся факел. Навстречу выступил Большой Сэм. Опередив его, к ней пулей подлетел, повиснув на шее, Пит.

– Как хорошо, что ты вернулась! – он схватил девушку за руку и потащил на поляну.

Гостью окружили разбойники.

– Неужто заблудилась?

– Да нет, это она за именем вернулась!

– Если за этим, то это мы запросто!

– Да теперь у нее этих имен не меньше дюжины.

– Теперь-то тебя как звать?

Казалось, грубоватым мужицким шуткам не будет конца.

– Я хочу говорить с атаманом! Наедине! – произнесла девушка звонким, дрожащим от напряжения голосом.

– Можно и поговорить, раз не терпится, – раздавшийся сзади насмешливый голос показался ей таким родным, что она чуть не кинулась атаману на шею.

В атаманской палатке было тепло и уютно. Она сидела, закутавшись в тигровую шкуру, и пила кофе.

– Рассказывай наконец-то уж, – напомнил Атаман.

– Да что рассказывать, – неровным голосом призналась Безымянная. – Твои товарищи сразу все угадали. Я вернулась сюда, чтобы получить имя. От тебя получить.

Ее руки, державшие кружку, задрожали. Она заметила это и поставила кружку на пол. Но и он уже заметил, и не преминул поделиться этим наблюдением:

– У тебя руки дрожат. Все-таки ты меня боишься. Чего боишься?

– Не знаю, – прошептала севшим голосом, замирая в ожидании.

Сердце билось все громче уже стучало в висках, нервная дрожь усиливалась, но ничего, чего она боялась и одновременно жаждала, не происходило. Затянувшееся молчание становилось тягостным.

– Значит, зря ты вернулась, – наконец произнес Атаман. – Стар я уже играть в эти игры. Считай, что обленился. Раз сразу не сложилось, значит, так тому и быть. Я тебе остаться предлагал – ты отказалась. Я твой отказ принял. Теперь ты мой отказ прими.

Жрице показалось, будто ей отвесили звонкую пощечину – так неожиданно и обидно прозвучали эти слова.

Она чувствовала, как на смену обиде приходит гнев. Он разрастался, заполняя все ее существо. Как ей хотелось отомстить, сказать что-то такое, от чего ему стало бы еще больнее, чем ей.

– Ты просто трус! – выпалила она.