Крылатая рать

– Да нет же! Просто я собираюсь играть по здешним правилам. Сначала пусть она узнает меня, что я за человек, а потом уже – кто я. Я уверен, что такая девушка, как она, не испугается связаться с тем, кого полюбит, даже если ее за это осудят.

– Боюсь, ты слишком наивен, – вздохнула Лилия.

– Да ты ее совсем не знаешь! – подтвердила Безымянная. – Почти наверняка она не такая, как ты думаешь!

– Тише! – подняла руку Лилия. – Каждый имеет право следовать зову сердца и выбирать свой путь.

– Я знаю, что она достойна любви! – твердо подытожил Безымянный.

Безымянная сидела, потупив взгляд. Ей было стыдно, что она выдала свои чувства. Ей было горько, что ее возлюбленный предпочел другую. Ей было обидно за друга, что он вынужден отказаться от части себя, чтобы заслужить чье-то расположение.

Она снова бросила не него робкий взгляд. Как он был хрупок и трогателен с этой печальной стрижкой! И ресницы его казались еще длиннее. Как ей хотелось обнять его, прижать его голову к груди и поцеловать в бритую макушку! «Милый, хороший… Ангел», – бормотала она про себя, едва сдерживая слезы.

К утру Мураве уже все казалось неважным: и столкновение с рыжими, и выдача им адреса подруги, и потраченные в один день все карманные деньги, и выволочка, устроенная ей родителями. Важным было только одно – Дейв.

Дорога домой с ним показалась короткой. Он шутил и рассказывал смешные истории. Особенно позабавил ее стишок про их встречу и знакомство, который он тут же сам и придумал.

С ним было так легко и спокойно! К тому же это был не какой-нибудь юнец, а настоящий взрослый мужчина. И, прощаясь с ней, совсем по-взрослому предложил продолжить знакомство, и она, совсем как взрослая, назначила ему настоящее Свидание.

Вызвав подругу погулять, она взахлеб пересказывала ей ночную историю (упустив, разумеется, все, что касалось встречи с рыжими и разговора с ними).

Белороза была рада за подругу и от души поздравила ее с приятным знакомством.

Но почему-то триумф подруги навеял на нее грусть. Втайне она тоже мечтала о знакомстве с настоящим взрослым мужчиной, живым и горячим, сильным и уверенным, который сумел бы вырвать ее из заколдованного круга покоя и тишины.

– Представляешь, он читал мне свои стихи, где я была как бы королева, а он мой паж, – смеясь, хвалилась Мурава. – А потом он мне говорит: «О, королева, свет моих очей! Вот мое сердце – можете играться…», а я ему в ответ: «О.