Крылатая рать

– О каком деле? – не сразу поняла Ника.

– Ну, о книге твоей. Она что, о смерти?

– Что-то вроде того.

– Любопытно. И большая?

– Достоинства книги оцениваются не по ее объему.

– Значит, все-таки маленькая.

– Общая тетрадка в клеточку. Школьный стандарт.

– Интересно, как можно целую тетрадку исписать, описывая смерть. Так много – и не о чем.

– Она тоже заслуживает внимания. Как можно писать о жизни, если есть она? Жизнь конечна, временна и так далее, а она – вечная.

– Ты ее боишься?

Удивленно вскинула голову, собралась было заметить, что это к делу не относится, но почему-то захотелось ответить честно и откровенно. Может, потому что он сам заговорил об этом, значит, хотел понять, и потому еще, что устала Ника носить это в себе.

– Да, боюсь, – призналась тихо.

И захотелось сильно заглянуть ему глаза, но он сидел впереди и смотрел на дорогу.

– А ты боишься?

– Нет, – ответил уверенно, – не боюсь.

– Не обманывай, зачем? Ее все боятся.

– А если я и вправду не боюсь? Да, я знаю, что не минуешь ее. И в бессмертие души не верю. Но не боюсь почему-то.

Машина остановилась у светофора, и он обернулся на мгновенье. Нике удалось заглянуть ему в глаза, и она поняла, что он не лжет.

– Почему? – спросила изумленно.

И захотелось что-то сделать, прикоснуться к нему, что ли, чтобы перенять часть этого спокойствия перед той, кого боялась Ника очень, даже забыть не могла: что бы ни делала, всегда в мозгу молоточками: «А ведь ты скоро умрешь.

А Павел впервые видел человека, который был молод, красив и, по всей видимости, здоров, а думал о смерти.

– То, что я не боюсь, – это естественно, Ника. Потому что естественно жить и естественно умирать.

– Я понимаю. Ты просто стараешься не думать об этом, ты можешь забыть. Научи меня забыть, – попросила, и коснулась лбом его плеча. Коснулась и выпрямилась тут же, и неловко за себя стало, даже стыдно.

Сделал вид, что не заметил ничего. «Кури», – предложил Нике.

Они замолчали надолго, и думали они друг о друге.

«Вероятно, она все-таки больна, психически больна.