Крылатая рать

Завтра я сам провожу тебя до большой дороги…» Или это ей только показалось, что в голосе атамана сквозила печаль?

Глава четвертая. На Большой дороге

По краям дороги на расстоянии где-то десяти метров от нее на ветвях росших рядом деревьев была натянута плотная проволочная сеть. Жестом остановив девушку, Атаман нагнулся, чтобы поднять с земли засохший сук железного дерева. Он с размаха кинул сук в сеть, но ничего не произошло.

– Вообще-то, днем они ее отключают, но подстраховаться не мешало.

– А ты как думаешь? Ее же не от людей натянули! Впрочем, дикой кошке по ней забраться, наверное, еще проще?

– Дикие кошки боятся солнца, а ночью через сеть пропускают ток. И вообще, этой дорогой редко пользуются. Горожане предпочитают окружные пути. Эта дорожка малость жутковата. Не удивляйся, если за сеткой тебе то и дело будут встречаться поджаренные тушки животных.

– В какой стороне город?

– В любой, примерно на равном расстоянии.

– Тогда я пойду вправо, – она вопросительно взглянула на Лаверда.

– Делай как знаешь. Это твой путь и твой выбор.

Девушка направилась к дороге. На душе у нее было тоскливо и тревожно, будто бы она делает что-то не так. Но показать это лорду Атаману было никак нельзя. Поэтому она старалась идти ровно, уверенно, не оборачиваясь и не замедляя шага. Она слышала, что за спиной было тихо. Значит, сам Лаверд еще не уходит. Он что, так и будет смотреть на нее, ожидая, не сделает ли она какой ошибки, чтобы потом вдоволь посмеяться?

– Постой!

Она тут же с замиранием сердца подчинилась звуку его голоса, остановилась и неуверенно обернулась.

– Негоже уходить, не попрощавшись, – улыбнулся он ей. – Счастливой тебе дороги, юная жрица! Не поминай лихом!

Его рука бережно коснулась ее волос, и она вдруг неожиданно для себя прижалась щекой к его руке. «И тебе счастливо», – прошептала невнятно.

Ее беспокойный взгляд встретился с его, печальным и усталым. Она потянулась к нему взглядом. Его глаза приблизились, и она ощутила на губах осторожный, но необычайно крепкий и властный поцелуй. Это длилось мгновенье. Лаверд еще раз коснулся ее волос и, развернувшись, скрылся в чаще.

Казалось, ничего не произошло. По крайней мере, ничего хорошего. Но сердце ее почему-то ликовало, и даже кристалл на груди засиял как-то ярче.