О личной жизни забыть

– Тебе, может быть, тоже со старухами придется спать?

– Нет, я их лучше пытать буду.

– Размечтался! Все мачо всегда в глубине души женщин боятся, только прикидываются, что это не так.

– Чего их бояться?

– Подрастешь – узнаешь!

День-два на небольшое неразговаривание – и новая инквизиция.

– А представляешь, тебя в перестрелке возьмут и ранят. И будешь потом без ноги или без руки?

– Тебя уже ранили, и ничего, – пыжилась в ответ староста.

– Для мужчин раны совсем не то, что для женщин.

– Это почему же?

– Ну представь, ты разденешься на пляже, а у тебя на боку шрам, да к тебе ни один парень не подойдет. А тот, кого ты охмуряла в одежде, увидит тебя со шрамом и сразу отвалит прочь.

– Не отвалит.

– Еще как отвалит! – торжествовал юный гестаповец.

При всем при этом они старались никогда друг друга не касаться, а свою перепалку вели только один на один, что как-то странно их еще больше сближало между собой.

– Вадим Вадимыч, дайте мне телефон куратора Копылова, – потребовала Даниловна после первых столь непривычных грубостей своего несостоявшегося кавалера.

– Это еще зачем? – строго поинтересовался директор.

– Копылов после поездки к нему стал какой-то невменяемый. Я хочу узнать, что случилось.

– Хорошо, я позвоню куратору и узнаю, давать ли тебе его телефон, – пообещал Вадим Вадимыч. Он уже знал о смерти матери Алекса, но предпочел, чтобы куратор сам определил, что можно дружбанам и дружбанкам Копылова говорить, а что нет.

Зацепин в телефоне Даниловне отказал, предпочел приехать в интернат сам и поговорить со старостой о своем подопечном.

– Наш разговор с Алексом был о судьбе его родителей, только и всего, их судьба не очень хорошая. Но будет лучше, если ты его об этом расспрашивать не будешь. Насколько я знаю, в вашей школе не принято говорить о работе родителей. Это очень хорошее правило, и не стоит его нарушать.

Родители Алекса погибли на задании, поняла Даниловна и тут все ему простила, как говорится, и за вчерашнее и за завтрашнее.

Глава 3

Служебный кабинет Зацепина представлял собой маленький закуток, образованный разделением обычной комнаты на две половины. Но лучше было так, чем тесниться с кем-то бок о бок. В закутке стояла старая, еще советская мебель, а стены и потолок нуждались в основательном ремонте. Слава богу, что никаких сторонних посетителей, перед которыми могло быть стыдно, здесь никогда не появлялось.