О личной жизни забыть

И вот как-то в очередной свой приезд Джонсы пригласили чету Гонсалесов к себе на ужин вместе с еще одной американской семейной парой и неким Гарри, мрачным сорокалетним господином, по виду явным госслужащим. Сайрус сватал американцам Карлоса как лучшего местного подрядчика и дизайнера по строительству вилл и особняков. Сам подрядчик, особо не чинясь, с готовностью показал свои интерьеры, которые всегда были у него с собой на представительской дискете.

Словом, вечеринка была как вечеринка. Три женщины щебетали о своем, девичьем, четверо мужчин пили виски и играли в бридж.

Гарри, изрядно напившись, стал расспрашивать Карлоса о его отношении к российской перестройке. Карлос как мог насмешничал над страной льда и медведей. Гарри, чуть обидевшись на такое суждение, принялся с жаром ему рассказывать про Сталинград и Гагарина. Потом его настроение, как бывает у пьяных, снова поменялось, и он стал всячески ругать русских за их подозрительность и неповоротливость.

– Вот здесь информация, которая может перевернуть всю их жизнь, а они, в русском посольстве, даже отказались просмотреть ее у меня.

Они стояли на террасе второго этажа, освежающе обдуваемого вечерним бризом с Карибского моря.

– Там, наверно, план ядерной атаки Штатов на Россию, – предположил с ухмылкой Карлос.

– Нечто гораздо лучшее. – Гарри покачал пальцем в воздухе. – Да что ты знаешь, костариканец, про русское каннибальство. Когда они друг другу главный враг.

Если бы это произносил кто-либо из соотечественников, Карлос и ухом бы не повел, но из уст американца такие слова прозвучали как-то особенно обидно и оскорбительно. Он с балкона глянул во внутренний дворик, где находились хозяева и остальные гости. Исабель, словно он позвонил ей по сотовой связи, тотчас подняла голову.

– Пошли лучше в лежачее положение, – сказал Карлос Гарри.

– Ну пошли, – послушно согласился тот. Его сильно повело в сторону, и, если бы не крепкая рука подрядчика, он наверняка свалился бы на пол.

Исабель поднялась к ним, когда Карлос полуусаживал-полуукладывал американца на один из диванов, находившихся в верхней гостиной.