Декада Джонс: Проклятие Падших

Ну и ладно! К черту Эрика… Пусть врет, сколько влезет. Это не мои проблемы. Я хочу уже, наконец–то, разобраться со странностями в моей жизни. Надоело!

– Плохо себя чувствуешь, Декада? – неожиданный вопрос Эрика заставил меня посмотреть на него. Парень, протянув руку, дотронулся до моего лба. – Черт, да ты горишь! Идём скорее в медпункт!

Он вскочил и потянул меня за руку, но я осталась сидеть на месте. Нет. Иди к черту, Эрик Крайм, я не уйду, пока не закончу все дела! Правда, вслух это сказать я не решилась, просто покачав головой.

– Декада, тебе надо к врачу!

Бесполезно. Ему меня не переубедить. Хоть слабость все нарастала, становилось холоднее, но моей упёртости сейчас смог бы позавидовать любой баран.

– Декада Джонс, немедленно идём в медпункт!

– Иди к черту, – четко произнесла я, глядя ему прямо в глаза. Я ДОЛЖНА разобраться со всем. Именно сейчас. Иначе потом будет не до этого.

– Как хочешь, – пожал он плечами и поднял меня на руки так, будто я не весила столько, сколько вешу.

– Отпусти меня! –закричала я, тут же закашлявшись, ударила Эрика по плечу.

– Немедленно опусти меня на землю!

– Ага, разбежалась, – фыркнул парень, крепче перехватывая меня, чтобы не дергалась.

Принц академии поставил меня на твёрдый пол только тогда, когда мы дошли, вернее, он дошёл и донёс меня, до медпункта. Молодая медсестра завертелась вокруг меня, усадила на кушетку и сунула градусник, а сама принялась болтать с Эриком, таким образом, якобы узнавая у него, что со мной случилось. Ну, вернее, об этом она спросила только один раз вскользь, и Крайм с радостью все рассказал – и как я вчера по холоду ходила в тонкой толстовке, и как сегодня весь день сидела на занятиях больная.

Медсестра, которую звали Эйприл (это я услышала из их с Эриком разговора –оказалось, они знакомы, что меня немало удивило), несколько раз взглянула на меня высокомерным изучающим взглядом, все время взмахивая своим крашенным блондинистым каре. Наверное, удивлялась, с чего бы столько внимания обычной глупой девчонке, да еще и не блещущей красотой. Но мы–то с вами знаем предысторию, поэтому удивляться тут особо нечему. Я была на все сто процентов уверена, что Эрик сделал это чисто из чувства вины.

Когда Эйприл, забрав у меня градусник, покачала головой, со скорбной миной сказав: «Тридцать девять и три, надо же было себя так довести», всучила мне пакетик лекарств и отправила в комнату отдыхать, я вздохнула с облегчением. Эта девушка мне не нравилась и ужасно раздражала.