Декада Джонс: Проклятие Падших

– Садись, солнышко, завтрак готов, – мама поставила на барную стойку три тарелки с вафлями, а затем три кружки какао с маршмеллоу сверху. Боже, это лучший завтрак в моей жизни!

Я успела сделать глоток какао и укусить вафлю, как из прихожей на меня налетел наш непослушный пес Ричи. Он попытался схватить у меня вафлю, но я подняла ее высоко, чтобы он не мог ее достать, и потрепала пса по голове. И хотя Ричи был овчаркой, но прыгать он не стал. Очень воспитанный и хороший мальчик. Следом за собакой в кухню вошел папа, улыбаясь и что–то напевая.

– Доброе утро, мои любимые девочки! – Владимир поцеловал сначала маму, а затем меня в лоб. Я кивнула и продолжила жевать такую вкусную вафлю, пока родители садились за стол. Все было так чудесно и так уютно, что я почти забыла о странности, которая произошла совсем недавно. Смотрела на счастливых родителей, которые болтали о чем–то своем и смеялись, и слезы неожиданно выступили на моих глазах.

Их же нет! Это сон. В реальности мои родители погибли, когда я еще была совсем ребенком.

Слезы покатились по моим щекам, кусок вафли выпал из моей руки, и я закрыла рот руками. Родители, услышав всхлипы, замолчали и удивленно посмотрели на меня.

– Декада, солнышко, ты чего? – мама встала со стула и подошла ко мне, но я отшатнулась.

– Совенок, что случилось? – встрял папа, отставляя чашку с какао.

А я только плакала и не могла остановиться. Это был настолько прекрасный сон, что не хотелось просыпаться, но все же это была не реальность. Почему, зачем мне снятся такие прекрасные сны?! Ведь когда я проснусь, ничего этого не будет! Я всхлипнула, вытерла слезы рукавом и произнесла:

– Это ведь все неправда?

Родители переглянулись и резко погрустнели.

– Солнышко, ты помни: мы всегда будем с тобой. Вот здесь, – мама подошла ко мне и указала на мое сердце. – Ты всегда будешь нашей маленькой любимой доченькой. И ты всегда можешь к нам обратиться, если тебе будет тяжело.

– Да, совенок, мы никогда тебя не оставим, – папа тоже подошел ко мне и приобнял за плечи.

– Я вас не знаю, но очень люблю.

Я всхлипнула еще раз и расплакалась, завывая. Это было не просто больно – мне как будто прожгли грудную клетку насквозь, оставляя дыру вместо сердца. Мама и папа обняли меня крепко–крепко, Ричи бегал вокруг и тыкался мокрым носом в спину, а я все плакала и плакала, пока не начала засыпать.