Декада Джонс: Проклятие Падших

Наблюдая за их лицами и за тем, как все это время родители держались за руки, я пропустила почти всю речь священника.

– Добровольно ли ты, Найтингейл Джонс, пришла сюда?

– Да.

– Не связана ли ты узами с другим человеком?

– Нет, не связана.

– Добровольно ли ты, Владимир Кировски, пришел сюда?

– Да.

– Не связан ли ты узами с другим человеком?

– Нет, не связан.

Уильям замолчал на несколько секунд. Затем слабо улыбнулся, тряхнул полами ризы и произнес:

– В таком случае, объявляю вас мужем и женой.

И когда влюбленные потянулись друг к другу, Крайм резко развернулся, захлопывая книгу.

Перед глазами снова замелькали картинки и остановились в уже знакомом мне месте – на крыше, куда меня водил Эрик. На краю крыши сидел Уильям, а рядом, положив голову ему на плечо – какая–то юная девушка со светлыми волосами. Крайм смотрел вдаль и словно не замечал девушку рядом с собой.

– Знаешь, Уилли, мне кажется, моя мама никогда не сможет с этим смириться, – вздохнула светловолосая и повернула голову к Крайму. Тот отмер, посмотрел на нее, удивленно поднимая брови.

– Ну, что я вышла замуж не за наяду. Она ведь так трепетно относится к продолжению нашей расы… А я думаю, что и без меня достаточно тех, кто может продолжить род! К тому же, наш малыш ведь унаследует часть моих способностей, – девушка ласково улыбнулась, поглаживая себя по животу.

– Ты знаешь, Женьев, что она всегда ко мне относилась с пренебрежением, – пожал плечами Уильям. И в этот момент он настолько нежно, с такой любовью прижал к себе Женьев, что я в шоке даже попятилась. Я думала, он не способен на такие теплые чувства! – Но мы с тобой справимся. Мы с вами справимся.

– Да, Уилли… Я, ты и малыш Еньен, – она мечтательно улыбнулась и прижалась к мужу.

– Нет, дорогая, мы не назовем ребенка Еньен.

Крайм фыркнул и усмехнулся, заметив хитрую улыбку на лице жены.

– Конечно, нет. Мы назовем его Эрик.

Не успела я вздохнуть, как передо мной предстала совершенно другая картина.

Было темно, холодно и страшно. Я еле различала очертания академии, которая громоздилась рядом. Сейчас я была в том, другом, мире – в мире неординариев, где были совершенно другие законы.