Декада Джонс: Проклятие Падших

Только когда я вышла на небольшую поляну, со всех сторон обрамленную густыми ивами и ясенями, я смогла понять, кто же это говорил и смеялся.

В центре, прямо на траве, сидела рыжая девушка. Издалека я даже подумала, что это я сама. Но потом я увидела светло-серые, почти белоснежные крылья, которые она расправила и играла ими с ветром.

– Найти, прекрати, – одернул ее один из парней. Черноволосый, с острыми чертами лица, очень худой, это было видно даже под плащом, который он зачем–то нацепил в такую жаркую погоду.

Этот парень собирал ветки для костра, но не наклоняясь, чтобы их поднять, а просто перенося их к девушке с помощью левитации. – Наши крылья предназначены не для этого.

– Не будь таким серьезным, Уилли, – ласково улыбнулась рыжая и продолжила наблюдать за тем, как подрагивают на ветру перышки.

Я дернулась, как от удара, и подошла ближе к паре. Вгляделась в лицо девушки и чуть не отшатнулась, когда увидела такие знакомые черты. Те, что я вижу каждый день в зеркале. У нас с мамой были одни и те же губы и носы, почти не отличишь друг от друга.

Только глаза у нее были ярко–зеленые, словно листва решила поделиться своим цветом с ней. В носу защипало, я потерла глаза, чтобы не заплакать. Сейчас слезы совсем лишние.

Уильям был совсем не похож на себя взрослого. Кажется, им обоим было по 16–17 лет. Крайм–старший не был похож даже на Эрика. Слишком щуплый, хмурый мальчик с длинными, до плеч, смоляными волосами. Они были небрежно и не очень ровно собраны в хвост на затылке, и с его тонкими губами и длинным лицом Уильяма вполне можно было принять за девушку.

– Да, Уилли, перестань быть букой! – донеслось из ближайших кустов, и оттуда выглянул светловолосый парень с задорной улыбкой. Он нес в руках большую охапку веток, которую принялся складывать домиком в предназначенном для костра месте. Я почти сразу узнала эти серые глаза, даже не дожидаясь, пока его назовут по имени. Это был Владимир, мой отец.

Меня они, кажется, не видели. По крайней мере, не начали расспрашивать, кто я такая и что здесь делаю.

Крайм проигнорировал выпад папы, закатил глаза и уселся на траву рядом с Найтингейл. Она улыбалась, подставляя лицо слепящему солнцу, и что–то мурлыкала себе под нос.

– Неординариум вызывает Найтингейл, прием, как слышно? – Владимир подошел к девушке, закрыв солнце, и сделал жест, как будто прикладывает рацию ко рту.

– Слышно хорошо, прием, – ответила мама в ответ, и встала, шутливо толкнув светловолосого в бок.