"Чудовищный" секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

Мы имели дело с абсолютным злом – циничным, беспринципным, алчным. И, что самое страшное, оно могло вырасти в ком-то из наших студентов.

Но нет! Никто из учеников не способен на такое! Они же просто дети. А бедняки и сироты, как правило, самые верные. В них много света, много добра, несмотря на не баловавшую их жизнь.

О раненой шмырлихе я узнала случайно. Увидела Глэдис, грустившую на кухне, и решила расспросить. Пиркинс – девушка старательная и ответственная, нам такие нужны. Только очень боится где-нибудь ошибиться.

У сирот часто так. С некоторых пор я легко могла различить воспитанника приюта и сытого, взращенного в любви «первокровку». Сейчас я знала, как выглядит страх подвести. Это читалось в глазах у многих. Словно за малейшую оплошность их выгонят взашей и лишат будущего, которым поманили. Горько становилось от этих взглядов.

И тем сложнее было представить, что тот, кто смотрит так, способен навредить другому живому существу.

Раньше квоты на достойное образование раздавались исключительно Эстер-Хазом. Но мы научились обходиться без дотаций Академии, а значит, не нуждались в их одобрении и финансовой поддержке. И принимали к себе тех ребят, которым квот не хватило.

Мы могли позволить себе обучать детей из магприютов наравне с отпрысками аристократов. Брали всех – и «опасных полукровок», и обладателей слабой, едва раскрытой капли, которых в любой другой школе назвали бы «магически неполноценными».

Эстер-Хазу наша самостоятельность была не по душе. И Верховный Совет усердно пакостил, нанося точечные удары по самым больным местам. Переманивал лучших специалистов, задерживал поставку лекарств для Заповедника, игнорировал наши запросы на обновление оборудования, систематически присылал магинспекции, выискивая недочеты…

Я почти не удивилась, когда получила письмо от Вяземского, уведомлявшее, что именно сейчас Верховный Совет решил затеять проверку и прислать аттестационную комиссию.

– Идите спать, княгиня, – пробормотал Квит, внезапно возникший за моей спиной с подносом умиротворяющего мятного настоя и ведерком колотого шоколада. Знает, гаденыш мохнатый, как угодить. – Уверен, многие из этих бумаг могут подождать до утра.