541-я

И я никогда не прощу себя, что не сделал этого.

- Хорошо, раз ты настаиваешь! – ей осталось только согласиться.

- Прости, будет немного больно! Откат от воздействия. С установкой бывает проще.

С этими словами он встал рядом и положил руки ей на виски, внимательно глядя в глаза. Ощущения стали неприятными, словно от сильной головной боли, которую обычно описывают словами «дятел по голове». Потом что-то щелкнуло, и по телу прокатилась приятная холодная волна. И черная пустота в голове стала заполняться чем-то золотистым и теплым.

- Саша, Сашенька! – Юлька встала на колени перед упавшим на пол мужчиной. – Что стряслось?

Лекс сначала молчал, лишь морщился и стонал. А потом с вымученной улыбкой прошептал:

- Такое чувство, что мне яйца оторвало…

Юлька открыла рот, затем, задумавшись, закрыла, не зная, что сказать. А мужчина усмехнулся:

- Прости за грубость, но, похоже, это меня откат задел за то, что не следовало делать.

- И что теперь будет? - хлопала недоуменно ресницами она, не зная то ли радоваться, то ли огорчаться, не понимая, чем грозит этот откат ее мужчине.

- Верить в чудо! – усмехнулся он. Боль понемногу начала его отпускать, и Лекс постарался сесть. А затем с охами и Юлькиной помощью попытался подняться.

- А что чувствуешь ты? – заинтересовано заглянул в девичьи газа.

- Я? – дернула нетерпеливо плечиком. - У меня такое чувство, что ушел холод и тьма, а сейчас все заполнилось теплом и светом.

- А та, наша первая ночь? Что ты вспомнила о ней? – последние слова он прошептал, словно боясь разбудить что-то неприятное.

Девушка прикрыла глаза, роясь в своих воспоминаниях. Постепенно ее лицо начала заливать краска:

- Господи, да я же сама на тебя накинулась! И мы же… Стыд-то какой! – возмущенно фыркнула она. – Ты меня просишь?

- Прощу? – удивился наследник. – Да я тебе благодарен за ту ночь. Если бы не это, у нас с тобой не было бы Ванечки, которого я люблю больше жизни.

С этими словами он притянул девичье тело к себе, прижал ее голову к груди и начал мягко поглаживать смоляные кудри. Она же прижалась к нему, понимая, что очень сильно перепугалась. Но не за себя, а именно за Лекса. И ей почему-то от этого стала очень тепло на душе. Точно так же она всегда пугалась за Ванечку. А сына девушка любила безмерно. И, значит, своего мужа она тоже любит, чувства не ушли с возвращением память.