541-я

Марта широко улыбнулась и начала свой рассказ, смакуя подробности и расписывая произошедшее. Говорила она, надо признать, хорошо. Зал притих и внимательно внимал ее рассказу, периодически улюлюкая и хлопая в ладоши.

Когда Марта закончила свой рассказ, Малахоль поинтересовался у нее:

- И какой вы видите выход из сложившейся ситуации?

- Как какой? – удивленно вздернула брови Марта. – Исключить развратницу из академии.

- А может у девушки были уважительные причины? Или жизненные обстоятельства? Вы настолько категоричны? – уточнил ведущий.

- Какие жизненные обстоятельства, - буквально взвизгнула Марта. – Шлюха – она и есть шлюха.

Зал дружно зааплодировал. А выражение лица Марты выражало полный триумф.

- А теперь мы послушаем эту самую историю из уст той, кого тирра Липен так безжалостно решила изгнать из нашего общества.

Марта побледнела. Очной ставки она никак не ожидала.

- Я не желаю сидеть рядом с развратницей! – выплюнула она.

- Попрошу вас все же остаться. Вы же подписали контракт, что останетесь до конца шоу.

- Это шантаж!

- Нет, просто в случае нарушения вам придется выплатить неустойку!

- Хорошо! Только ради вас Андрэ! – фыркнула Марта.

***

Юлька сидела и слушала разглагольствования Марты, сжав кулаки и кусая губы. Одно дело знать, как все было на самом деле, а другое слышать из уст другого в несколько извращенной форме. Александр смотрел на девушку, нахмурив брови. Это шоу должно стать триумфом Юльки, а не мукой и поводом для угрызений совести.

И он как мужчина должен обеспечить ей комфорт и уверенность в себе.

- Юля! – позвал ее негромко.

Она подняла на него свои глаза цвета горького шоколада, в которых плескалась боль. Лекс тихо выругался и одним движением подхватил ее и усадил себе на колени.

- Лекс! - тут же зашипела она.- Мы в общественном месте. Что ты себе позволяешь?

- Во-первых, здесь мы одни. А во-вторых, перед богом и для людей ты моя жена. Закрой глаза и постарайся расслабиться.

С этими словами он положил ее голову себе на плечо и стал нежно гладить по спине и волосам, легко целуя в макушку и закрытые глаза.

И она не заметила, как расслабилась. Его запах, смесь полыни и пустыни, волновал ее обоняние. Горячие губы, прикасающиеся к коже, волновали сердце, заставляя биться учащенно. Но в то же время он не переходил каких-то условных границ, чтобы не придать ее внешности налет греховной страсти. В их случае это бы сыграло на руку жене Марка.