Лисий выбор

– Господин, – обратилась я к жрецу у входа, предлагая ему подношение в виде медных монет, нанизанных на шнурок. Связка звякнула, упав в короб. – Мне нужны палочки для воскурения предкам, лучше всего с сердцевиной сандала.

– Дитя, пройди двор до конца. Там ты найдешь, что ищешь.

Я шла и любовалась убранством. Драконы были везде! В дальнем конце двора я купила у служки палочки, пахнущие сандалом, и вошла в храм. Там было мало народа, и я про себя порадовалась этому. Мне не хотелось толпы. Я хотела помолиться за душу матери наедине.

Не зная, как она похоронена, соблюдались ли обычаи, или она не упокоена, я все же надеялась на лучшее. Если бы я знала, то навестила ее вместе с отцом.

Зажженные палочки легко вошли в песок. Дым курился округлыми завитками, как на традиционной росписи с облаками.

«Воспарит фениксом 

Дым курильницы моей.

Вознесется драконом

Дым курильницы моей.

Просьба и мольба

Долетит до Неба», – 

– прошептала я, вспомнив старые строки. 

– Дракон не понесет слова простой девчонки, – вдруг услышала я насмешливый голос, слишком громкий для храма.

– Она слишком много о себе возомнила.

Мне казалось, что я говорила тихо, но меня услышали. Кажется, я побеспокоила посетителей, которые пришли раньше. Поскольку я не была прихожанкой и вообще здесь чужая, да и младше собеседника, я низко поклонилась и извинилась за беспокойство.

 – Милостиво прошу меня простить, господин, – сказала я со всем почтением, на какое была способна. – Я вас побеспокоила. Дозвольте закончить поминовение, и я уйду.

Незнакомец, мужчина лет тридцати, статный и высокомерный, полный скрытого огня, как все южане, смуглый не от загара, а от природы, снова улыбнулся, на сей раз более благожелательно. Своими манерами я умиротворила его сердце, и гнев утих.

– Кого ты поминаешь, девушка?

– Свою почтенную мать, да покоится она с миром.

Спутники незнакомца подошли ближе, и я поразилась семейному сходству. Все трое были, должно быть, братьями. Все как один в огненно-красных с золотыми узорами одеяниях.

Младшему едва сравнялось пятнадцать-шестнадцать лет, а старший был ровесником того незнакомца, что заговорил со мной первым. Он не представился; впрочем, я тоже. Юноша достал из рукава ароматическую палочку, дунул и поджег ее! Магия? Что иное, как не магия. Я смотрела во все глаза, как он ставит палочку в сосуд, заполненный песком. Значит, братья тоже поминали усопшего родственника.

Я молитвенно сложила ладони и стала ждать, когда мои палочки прогорят.