Отражение его величества

Уорнбери даже руки ей не протянул, помогая подняться, и вообще смотрел на нее как на пустое место. Он попрощался с королем, надел капюшон, скрывая лицо, и первым вышел из комнаты, даже не стараясь убедиться, что невеста следует за ним. А Эмми шла. Она все еще на что-то надеялась. Наверное, на чудо, которое позволит ей не стать супругой мужчины, которого она презирала и ненавидела.

Экипаж с королевскими гербами ждал у парадного входа. Слуга помог Эмильене занять в нем место, Уорнбери забрался сам и сел напротив девушки.

Послышался возглас кучера, понукавшего лошадей, и экипаж тронулся с места. Только тогда Эмми спросила:

- Зачем я вам?

- Хочу иметь красивых наследников, - с явной насмешкой ответил Кеннет, а Эмми даже не могла увидеть выражение его лица.

Она ничего больше не стала говорить. Так и сидела, глядя на свои руки, сложенные на золотистой юбке. Старалась не думать – не сейчас! Слишком много горечи накопилось у нее в сердце, и она грозила переполнить край, а Эмми не желала казаться слабой.

Ей хотелось, чтобы весь этот кошмар прекратился, а он все длился и длился.

Экипаж остановился у знакомого особняка. На свой собственный дом Эмильена смогла взглянуть лишь украдкой. Теперь он ей не принадлежал, окна были наглухо закрыты, как и путь к прежней жизни. Снова захотелось плакать, и Эмми закусила губу. Потом, не сейчас! Не перед ним…

А Кеннет первым вошел в свой дом, придержал дверь, пропуская невесту, и Эмильена замерла, оглядываясь по сторонам. К ее удивлению, внутри было красиво.

Они сразу попали в огромный холл, залитый светом. Широкая лестница уходила на второй этаж. Направо и налево убегали коридоры, только они были темны. На стенах висели картины со сценами охоты, паркет под ногами едва уловимо поскрипывал от шагов. Старый, но величественный дом.

- Вы будете жить на первом этаже, - сказал Кеннет. – Можете занять комнаты моей матери. На второй этаж подниматься можно, но это моя территория. На третий – нельзя, там моя лаборатория, и мне не хотелось бы потом оттирать вашу кровь от стен.

Эмми вздрогнула.

- Вы шутите? – прямо спросила она.

- И не думал, - ответил Уорнбери, расстегивая плащ и вешая его на деревянный крючок у входа. Так… неаристократично! Он должен был отдать верхнюю одежду слуге.

- А где ваша прислуга? Почему не встречает вас? – Эмми никак не могла понять, что здесь вообще происходит.

- Прислуга у меня приходящая, - проговорил Уорнбери. – Служанка приходит три раза в неделю, заботится об одежде.