Отрава для сердца моего

Но как же долг, Ясна? Долг жены перед мужем. Ты, как жена, обязана быть преданной мне, а не этому мальчишке. Хотя бы из чувства долга ты должна беспокоиться обо мне, а не о нем. Я все эти дни после твоего побега был не в замке, уехал почти сразу, да и дела были. А знаешь, почему держался подальше от тебя? Боялся, что просто убью за предательство, за то, что обманулся в тебе.

Амьер замолчал, отпустил Ясну и встал.

— Я еще не решил, что сделаю с тобой, но прежней твоя жизнь не будет, – сказал он уже на языке княжества.

Амьер направился к выходу. Ясна соскочила с кровати, сделала несколько шагов вслед ему, окликнула, но он, не оглядываясь, не слушая ее, вышел и закрыл дверь за собой.

Ясна стояла посередине своей камеры и растерянно смотрела на дверь, наконец, она отмерла и прошла к топчану, села на него, закутавшись в одеяло. Как же было обидно! Он ушел и не захотел ее выслушать! Предъявил ей обвинение и скоро приведет в исполнение приговор, который сам же и вынес. Но ведь даже у самых закоренелых преступников, у самых жестоких убийц есть на суде защитники, которые пытаются их оправдать.

И обвиняемым дают последнее слово. Да, она виновата, но не настолько же, чтобы вынести ей приговор без суда и следствия!

И еще ее задели слова о долге. Она никогда не изменяла мужу, даже не смотрела в сторону других мужчин, жила затворницей все эти годы. Аруан не считается, он ее друг, ну хорошо, стал только другом после того как она вышла замуж за Амьера.

А как насчет его долга перед ней? Муж обязан заботиться о жене.

А о ней пять лет заботился отец, а не муж. И вряд ли он хранил ей верность все это время вдали от нее. После того, что он сделал, она должна его уважать и любить? Да, она должна! Но и он тоже должен ей за все что сделал!

Боялась ли она того, что он может сделать с ней? Очень! Но к страху примешивалась обида и злость на Амьера

***

Амьер шел по коридорам замка, направляясь к «зеркальной» комнате. Ему хотелось быть подальше от Ясны, иначе он не удержится, натворит то, о чем потом будет жалеть, это он знал точно.

Он и так чуть не сорвался, когда увидел кандалы, сваленные в углу ее камеры.

Вывернув из-за угла, столкнулся с волеронкой.

— Мама?!

— Да, это я, сынок, – улыбнулась она, – не рад меня видеть? А я вот соскучилась по тебе.

— Ну что ты, конечно же, рад тебя видеть, просто ты не любишь бывать здесь.

Амьер подошел к матери, обнял ее и чмокнул в щеку.

— Да, я не люблю этот замок и никогда не любила.