Отрава для сердца моего

— И что тогда, он до конца жизни не сможет жениться и иметь законных детей?

— Господин Леден, я не могу с вами обсуждать это, я и так слишком много вам поведал.

— А если мы с дочерью поедем не в Предгорье, а в столицу к Великому Князю и попросим у него защиты и справедливости?

— Господин Леден, вы уже обращались к Великому Князю в попытке защитить дочь и привлечь к ответственности Амьера за пренебрежительное и жестокое отношение к ней. Что это вам дало? Ничего. Ясна теперь подчиняется нашим законам и Великий Князь ничего не будет делать и он не захочет раздувать конфликт с нами ради вашей дочери.

— Да, но, боюсь, это будет сложно сделать. Я не знаю какие доказательства у Ясны, но надеюсь, что бесспорные и убедительные, и она докажет свою невиновность.

— Поверьте, мне бы тоже этого хотелось.

Через три с половиной часа небольшая группа отправилась в сторону Северных гор.

***

Ясна не выезжала никуда дальше, чем в столицу. И поэтому даже понимание того, что ее везут не в гости к родственникам, а на судилище, не умаляло удовольствия от путешествия.

Отец и дочь расположились в легкой, но защищающей от ветра повозке, верх которой складывался и она превращалась в открытую коляску. Ее привезли с собой волероны, таких повозок Ясна раньше не видела. Несмотря на кажущейся легкой и неустойчивой, коляска в дальнейшем оказалась маневренной, хорошо преодолевала разбитые и проселочные дороги, а то и бездорожье. Да и внутри было вполне удобно. Ингедай и еще два волерона ехали верхом.

Ясна хотела спросить у волерона о «зеркалах перехода», ведь сквозь них можно было бы почти мгновенно оказаться там, где нужно и не тратить время на долгое путешествие. Но не решилась это сделать, подумав, что возможно, Ингедай не владеет этим колдовством, или, скорее всего, «зеркала» – секрет, и показывать их где-либо, а тем более применять, не разрешено.

Ингедай всю дорогу, держась возле коляски, развлекал Ясну разговорами, постоянно восхищаясь ею и отпуская беспрерывно комплименты. Но делал он это неназойливо, легко и весело и Ясна не смущалась. Отец почти всю дорогу дремал, развалившись на мягком, удобном сиденье.

Волерон не раз говорил девушке – если бы он точно не знал, что она не волеронка, то принял бы ее за нее.