Отрава для сердца моего

— Ясна, еще раз говорю тебе – прекрати! Они будущие мужчины, и сюсюкать с ними я никогда не буду. А дочь это другое дело. Я очень боюсь за нее уже сейчас. Кто его знает, какой негодяй может ей повстречаться. Да даже если и вполне себе он будет хорошим, правильным, я уже сейчас его ненавижу. Моя девочка и какой-то чужой мужчина…, мысли об этом иногда сводят меня с ума! Как бы мне его ненароком не убить.

— Нет, ты никогда не изменишься, Амьер!

— А зачем мне меняться, Ясна? Лучше роди мне еще одну девочку, а потом еще одну.

— Что же, – вздохнула Ясна, – хочу тебя обрадовать, я опять беременная. А уж кто будет, дочь или сын, не нам решать.

— Спасибо, родная, – обнимая нежно Ясну, обрадовался Амьер, – будем надеяться, что у моей дочери появится сестренка.

— Ну да, как дочь, так твоя, а как сыновья, так мои, – проворчала Ясна, прижимаясь к мужу.

— Наши, все наши, – рассмеялся Амьер.

Родилась девочка, но все же для Амьера старшая дочь осталась самым любимым ребенком.

***

Шли годы, жизнь в Пустоше налаживалась, теперь ее называли Змеиной, город строился, расширялся, обрастал пригородом. Змеиная Пустошь обустраивалась небольшими городами, селами, распахивалась, засеивалась злаками и овощами. Горы замолчали, но волероны не спешили возвращаться, и все-таки туда уходили молодые, чтобы обрести силу змея. Амьер помог своим сыновьям, они обрели второй облик, но все же не были так сильны, как отец. Когда сыновья Амьера обрели силу, Дэзира разрешила привезти к ней внуков.

Волероны, несмотря на разрешение признавать полукровок и давать им полноценный статус волеронов, все же редко женились на человеческих женщинах, предпочитая соплеменниц. Но никто не осуждал и не препятствовал, если кто-то из волеронов выбирал в жены не волеронок.

Тройс стал мудрым и справедливым Владыкой. Волероны жили намного дольше людей и долго не старели. Но Тройс в какой-то момент озаботился преемником, предложил на место будущего Владыки Амьера, совет одобрил, но сам Амьер наотрез отказался от такой чести, заявив, что не готов и никогда не будет готов взять на себя ответственность за весь народ волеронов.

В семейной жизни Амьера и Ясны не все было безоблачным, но все же они были любимы и любили.

Аруана Ясна иногда вспоминала и ее сердце щемило, нет, не от тоски по нему, а от смутной вины, сожаления по утраченному.