Лучшая ведьма

Мастер Гриан, судя по рунам на рукоятях клинков, смог освоить эльфийское искусство, которое моему брату так и не далось.

— Приятно познакомиться, мастер Гриан.

Полуэльф снова поклонился.

— Он почти не разговаривает! — «прошептала» Хлоя прямо мне в ухо.

Я от неожиданности отпрянула, потерла ухо, стараясь избавиться от звона, вызванного громким драконьим шепотом. Видимо, у девушки вылетело из головы, что сейчас она не человек, а дракон.

— Извините! — Хлоя отшатнулась от меня, задела, чуть не сбив с ног.

От падения спасла метелка, быстро воспарившая над непослушным драконьим хвостом.

Приземление вышло жестковатым. Кажется, я отбила себе пятки — метелка-то под мышкой была. Как я ее не выпустила?

— Простите! — поспешно извинилась драконица.

— Ничего, все в порядке, — выдавила я улыбку.

Наконец, лорд Эзраа представил Освальда. Вряд ли случайно лорд Уорнер, аристократ и личный помощник, оказался «в очереди» последним, хотя должен идти первым.

Пока мы обменивались любезностями, меня мучил вопрос: «Как поведет себя Уорнер, когда я выражу ему свои соболезнования?» Прошло всего две недели, а о том, что он потерял жену, напоминает лишь черная атласная лента, повязанная на предплечье поверх сорочки, да кольцо на пальце.

Сам лорд выглядит вполне довольным жизнью.

Еще бы. Новая должность. Новая девушка.

Решив, что соболезнования будут вполне уместны, тем более, о смерти леди Уорнер вопили все столичные газеты, я с видом печальным и сочувствующим (в полном соответствии с цветом волос) наивно выдала:

— Лорд Уорнер? Боги! Вы же тот самый? Сочувствую! Какой ужас потерять жену!

На самом деле никаких ужасов газетчики не смогли откопать.

Леди Уорнер одним прекрасным утром умерла от сердечной жабы. Да, случается, что сердце останавливается даже у молодых, а Меган было всего тридцать. К тому же леди являлась метаморфом и любила пользоваться своими способностями. А так как она была не столь сильна...

Мою подругу выставили полоумной магичкой, не способной понять, когда жизни угрожает опасность.

Да, она не была полным метаморфом, стать животным, птицей или предметом не могла, но и слабой не являлась.

— Прошу прощения, мои слова неуместны! — продолжала я, изобразив раскаяние. — Вам, наверно, сейчас тяжело? Как хорошо, что вам дали должность так далеко от столицы!

Освальд картинно помрачнел. Я была готова аплодировать ему стоя!

— Простите, леди, но я бы не хотел касаться этой темы, — произнес он сипло, теребя кольцо на пальце.