Империя драконов. Темный эфир

Ты гордо носишь звание эшта, но в этом доме больше не было света, — из каждого слова Ирмоны сочилась горечь.

Какая глупость, какая ирония! С уходом темной ведьмы ушел свет из этой семьи. Луцирия оставила о себе неизгладимое впечатление. В ней было больше благородства и достоинства, чем в любом дворянине. А доброта! Как к такой тьме мог настолько сильно льнуть свет? Она умела вызвать улыбку на губах Ирмоны, даже почивший глава рода Сальторн, вечно хмурый, сдержанный, иной раз смеялся как мальчишка. Конечно же, это видела только его супруга.

Где видано, чтобы глава великого рода хохотал как горный гоблин над очередной проказой ведьмочки.

— Думаешь, Арэю примет наше общество? Она темная и полукровка! — Его отчаяние нарастало с каждой минутой.

— Я тебя умоляю, Трэил! — закатила глаза Ирмона. — Война между империями давно закончилась! Мы не живем прошлым.

— Для ее же блага…

— Для ее блага или твоего? — снова прервала Трэила мать. — Ты просто боишься, что девочка, нет, что твоя дочь станет для тебя ежедневным напоминанием совершенной тобой ошибки.

Мой дорогой мальчик, неужто ты думаешь, что я не знаю, как часто ты смотришь на портрет Луцирии? На портрет женщины, что приняла изгнание ковена за связь с тобой. Она отказалась от всего ради любимого мужчины и была предана!

— Отец был против наших отношений! — разъяренно воскликнул дракон.

В глазах Трэила вспыхнуло янтарное пламя, зрачки приняли вертикальное положение.

Только воспоминания о Луцирии могли с легкостью вывести его из равновесия.

— Твой отец всего лишь хотел увериться, истинны ли твои чувства или же это очередная прихоть, — Ирмона сердито поджала губы. — И в то время как его собственный сын провалил это испытание с треском, Луцирия прошла его с гордо поднятой головой. Ведьма в открытую заявила, что проклянет его, если он заставит тебя страдать, и также заявила, что будет каждую ночь молить Светлых богов о благополучии его семьи, если он позволит вам любить друг друга. Темная — молить Светлых богов! — Старая драконица по сей день сокрушалась, стоило вспомнить о словах Луцирии.

— Но нам ли контролировать чужие сердца, когда мы не в состоянии совладать с собственными? А ты смог.

— Довольно!

— Пока я глава этого дома, не смей мне перечить! — повысила голос Ирмона. — Я не воспитывала своего сына трусом! Но, похоже, тот трусливый мальчишка до сих пор прячется в твоей душе, — гневно продолжила она. — Не перекладывай вину на меня и своего отца. Она только твоя, Трэил.