Второй шанс герцогини 2

— Это просто возмутительно! — завопил снова седовласый и вдруг захлебнулся словами — Куарим сделал пас рукой и сжал пальцы в кулак, чем заставил мужчину втянуть воздух и замереть в испуге.

— Возмутительно то, что вы себе позволяете по отношению к высшей герцогине, беременной даме и невесте сильнейшего драккара всех островов. Вы забыли свое место? Кто вам дал такую власть? Вы были обязаны спросить у герцогини готова ли она собрать Высший Суд, а не держать ее здесь. Я вам язык могу вырвать на расстоянии за такое вопиющее нарушение прав знати.

Куарим закончил свою речь и разжал кулак. Мужчина обессиленно упал на стул, но даже взгляда не поднял, чтобы не спровоцировать гнев герцога Тумана.

Ализир же подхватил меня под руку и вывел из зала, а затем усадил на софу, что стояла в нише около окна.

Сейчас я была бесконечно благодарна за их помощь.

Ализир, герцог Феристаж, присел рядом со мной и попросил герцога Хаунда принести мне воды, а сам же начал отвлекать... рассказывая, как они здесь оказались:

— Старик Ромэс чуть не сломал нам все двери в резиденции. Клянусь, я думал он уже при смерти, а этот древний драккар, что, наверное, знает нашего деда с Куаримом, вынес с ноги нашу парадную дверь и рявкнул так, что зазвенели все новые стекла в окнах. Я уверен, что если бы он знал, что может таким же способом войти в донжон, то донжона бы уже не было точно.

Я прикрыла рот рукой и попыталась сдержать слезы. На меня накатило осознание, что я избежала произвола и теперь я могу требовать возвращения Регала.

Моего драккара из донжона, того самого, в котором он провел столько времени, запрещая мне приходить.

— Сиенна, — спохватился Ализир, — не плачьте, пожалуйста. Женские слезы вводят меня в отчаяние. Не переживайте, все позади. Скоро Регал вернется в семью, а мы разберемся на Высшем Суде, кто же настоящий преступник.

Ализир так заботливо по-братски приобнял меня, что я все-таки расплакалась, втягивая на всхлипах воздух. У него была потрясающая способность располагать к себе, несмотря на лукавую улыбку и хитрый взгляд, но что-то было за этой маской обаятельного красавца, то, что делало его таким живым и настоящим.

— Я и так могу сказать кто это, без Высшего Суда, только остальные мне не поверят.