Второй шанс герцогини 2

Ни ей, ни тем более мне эти атрибуты титула были не нужны. А ведь в замке была уйма слуг, а в доме Блэков позорно мало людей для такого статуса семьи.

Но я даже внимания не обращала.

И эти три вымученных поклона вдруг окатили меня ледяной водой, заставляя вернуться в прошлое Лиэри и ее персонального ада.

— Что вы тут делаете? — сухо поинтересовалась я.

— Стеллы всемогущие, миледи, как это что? Мы прибыли по специальному разрешению арх-герцога через портальную Арку, чтобы поддержать вас и утешить из-за кончины мужа.

Я качнулась от боли в груди, схватилась за высокую кожаную спинку кресла, и чуть не потеряла сознание.

Про что они говорят?! Регал жив! Он не может погибнуть! Не так!

— Что? — хрипло произнесла я, но мое состояние не укрылось от их глаз.

— Миледи, ваш дядюшка очень за вас переживал. Нам сказали, что ужасный герцог Ночи держал вас в плену, а затем убил господина Тиада. Какое ужасное горе! Мы поможем во всем, что вы нас попросите сделать, миледи.

Миледи... Да я по глазам видела ненависть Матиль.

Осознав, что они говорят про Тиада, я наконец-то взяла себя в руки. Какой позор, чуть не выдала себя с головой. Не хватало, чтобы они узнали, насколько мне дорог Регал, что я спокойно забыла о том, что стала вдовой. И... Тиада надо хоронить.

Просто забыла!

И, судя по этим фрейлинам, дядя решил устроить настоящее представление, в котором я буду играть главную роль безутешной вдовы.

Я хотела сыграть на их амбициях, а дядя умело толкает меня к игре в страдалицу-вдову, и любое мое непослушание в высших слоях общества обретет оттенок черствой и безжалостной жены, которая завела любовника и уговорила его убить мужа, упрятав затем и самого любовника.

Если бы мне рассказывали такую сплетню, то я бы поверила.

Ведь с огромным трудом можно себе представить, что это убийство имело совсем иную причину.

— Спасибо, — проговорила я еще тише. — Любая поддержка мне сейчас в утешение. Но где вы остановились?

— У милорда Гайзена в фамильном городском доме Роз, — ответила Лора. Она тоже смотрела с каким-то липким презрением, будто перед ней некрасивое и неприятное насекомое.

Она хотела еще раз пристыдить меня, что я даже не переехала туда, после случившегося.