Ведающая Водой

- Эндрос окутан щитом, как младенец периной, - объяснил отец. - За тысячу лет так и не нашлось смельчаков, рискнувших осадить его. Думаю, жрецы способны превратить защитный щит в оружие… Но эта магия будет так сильна, что, скорее всего, убьет тех, кто ее призовет.

- Ты говоришь о них с почтением, - удивленно заметил Сантар.

- Любой достоин уважения, если жертвует жизнь за свой дом, - сдержанно сказал отец.

Пройдя через ворота, они попали на широкую улицу, по бокам огороженную стеной. Народ здесь не задерживался. По обе стороны у стен сидели нищие в грязных лохмотьях, а некоторые и вовсе без одежды, пугая народ своими язвами; они голосили и протягивали к прохожим руки, заставляя тех шарахаться в сторону.

- Стража брезгуют прикасаться к попрошайкам, - сказал отец. - Они все равно быстро умирают, а им на смену приходят новые… Если пройти вперед, то выйдешь на Торговую площадь. Там можно достать практически все, что продается в подлунном мире за деньги… А там, - отец кивнул на стены, - Окраинные кварталы.

Лихо раздери! Вот она, окраина Большого города, где живут самые бедные и бесправные жители равнин! Они были свободными, но многие считали, что участь раба при богатом доме куда завидней такой свободы.

- За этими стенами, - тихо сказал отец, - пытаются выжить те, кого я считаю братьями. Идем! Увидишь, за что мы сражаемся.

Он свернул к одному из узких проходов в стене. Шагнув следом, Сантар словно попал в другой мир. Булыжная мостовая кончилась, под ногами зачавкала грязь. Потянуло плесенью и отхожим местом.

Взгляд сразу уперся в скособоченную стену: дом в четыре этажа высотой, окна которого были затянуты обрывками парусины. Точно такой же ветхое здание располагалось напротив – и так вдоль по улице, насколько хватало глаз. Дома кренились вперед, готовые обрушиться в любой момент. За стеной светило солнце, а здесь царил полумрак: некоторые улицы были настолько узкими, что, раскинь Сантар руки, он коснулся бы домов по обе стороны.

- Смотри под ноги, - предупредил отец. - Это не Старый город, канализация тут не проложена.

Окраинные кварталы запомнились Сантару не узкими грязными улочками, не полумраком и даже не мерзким запахом, а шеренгами одинаковых зданий, следующих друг за другом до дурной бесконечности. Эти дома строились не их будущими жильцами, а кем-то, кто заранее понимал, что лишенные света улицы будут тесными, плесень затянет сырой камень, а под ногами потечет зловонная жижа, – и от осознания этого Сантару стало куда хуже, чем от зловония.