Иду за мечтой

Это же целых сто серебряников! Да я могу на постоялом дворе пол-лета жить, пока не найду работу. Ох, рано радуюсь, я ещё не продала шкуры, может они торговцу не понравятся.

Всю дорогу обратно до постоялого двора сердце прыгало в груди. Хотелось, чтобы это был не сон, и не верилось, что такое и правда случается. Отец всегда твердил, что деньги надо заработать, и чем усерднее и тяжелее труд, тем больше награда. А чтобы вот так запросто – раз и десять золотых – с трудом верилось.

Чуть ли не бегом примчалась в трактир, шустрой белкой взлетела по лестнице, ворвалась в номер, отомкнула сундук, сунула всех соболей в походный мешок и понеслась обратно на рынок.

Торговец ждал. И не один. Рядом с ним стоял высокий, сильный мужчина, одетый в кожаную безрукавку с треугольным вырезом на шнуровке, шерстяные штаны. А во что обут, не видно из-за прилавка. Мужчина был смугл, сероглаз, волосы цвета воронова крыла связаны на затылке, и не поймёшь, какой длины, но всяко ниже плеч. При моём появлении он прервал разговор с торговцем, и его брови удивлённо взметнулись вверх.

– Здравия вам, господа! – произнесла я, запыхавшись. Водрузила мешок на прилавок. Задёргала тесемки и вывалила шкурки.

Брови торговца тоже взметнулись вверх.

– Я же говорила – одна к одной!– я мысленно хмыкнула. Ещё бы – те, что не подходили по цвету, дома остались, тётя Маруша из них себе шикарную шубу к зиме справит.

– Действительно,– торговец стал перебирать шкурки, сравнивая одну с другой и каждую выворачивая, чтобы проверить выделку.

Мужчина совладал с удивлением и тоже взял одну. И теперь внимательно её рассматривал.

Я нервно кусала губы, даже не пытаясь скрыть волнение. Солнце уже давно перевалило за полдень, а народу на рынке не убывало. Шум стоял невообразимый. Где-то рядом работал точильщик, и звук металла по точильному камню проходился словно по оголённым нервам.

– Хм, – выдал темноволосый, чему-то улыбнулся, вернул на прилавок шкуру и посмотрел на меня. – Говоришь, ловушки ставила? Какие?

Я опешила.

–Кулёмки. Они меньше всего портят шкурку.

Мужчина кивнул.

– Сама ставила?

– Отец, но принцип знаю. И если придётся, смогу и сама поставить.

– Значит, в лес зимой ходишь? Не боишься? – взгляд мужчины почему-то потеплел, хотя я ждала от него насмешек.