Иду за мечтой

Оглянувшись на дом, уже не удивилась, увидев руны и на его стенах.

Не зная, что сказать, я просто рухнула на свой стул. Мистер Томас изящно повёл ладонью, магией поднимая с земли скатерть, и она, взвившись в воздухе, плавно опустилась на стол. Чашки и блюдца взмыли с земли, покрутились в воздухе, отряхиваясь от листьев, и мягко спланировали на скатерть.

Я тупо смотрела, как сухонький старик виртуозно управляет магией воздуха. И тут в голове словно щёлкнуло.

– Вы знали, что я приду? Поэтому пустили к себе жить?

– Конечно, знал.

Я всем ученикам Борея открываю магию воздуха. А вот насчёт пожить, это только твоя заслуга. Прошлый ученик ушёл ни с чем.

Очередное осознание накрыло новыми эмоциями. Он прогнал Валя?

– Почему меня пустили?

Старик пожал плечами.

– Ты не стала лгать.

И тут я, не выдержав, истерично расхохоталась. Я? Не стала врать? Да я запуталась во лжи как гусеница в коконе! Постепенно мой смех перешёл в сдавленные рыдания.

– П-п-простите, – икнула я, размазывая по щекам слёзы – простите, пожалуйста.

Я перевела виноватый взгляд на дядьку с тёткой, ожидая увидеть там презрение, осуждение, злость, гнев, что угодно, но только не странную задумчивость. И то, как они переглянулись, навеяло не очень хорошие мысли.

– Вы догадывались?

Тётка неуверенно кивнула.

– Не о тебе, о твоём деде. Сама знаешь, ваша семья всегда была особняком от всех. И урожай на ваших полях родился обильней, чем у других, и скотина никогда не болела.

И в доме я до сих пор не видела ни одной мыши или насекомых. Мы знали, что это странно, но никогда на магию не думали, а оно вон как, оказывается.

– Милеша, а кем был твой дед? – неожиданно задал вопрос мистер Томас.

Настал мой черёд пожимать плечами.

– Он пришлый был, и о себе никогда не рассказывал. Может, бабушка и отец что-то знали, только спросить теперь не у кого.

– Пришлый, говоришь? А документов никаких не осталось?

Мне сразу вспомнилась дедушкина шкатулка, надёжно спрятанная под половицей под кроватью.

Только говорить о ней почему-то не хотелось. Словно внутри поднимался немой протест. И я отрицательно покачала головой.

– Ничего не осталось, только моё свидетельство о рождении.

– Жаль, было бы интересно узнать, из какого он был рода.

– Знаете, – дядька Казим неожиданно поднялся. Его жена подскочила следом. – Мы, наверно, пойдём. Завтра на ярмарке торговать. Встать надо до рассвета, а час уже поздний.