Ведьма-эмпат

Северус увидел, как ее глаза наполняются слезами. Он хотел притянуть Гермиону к себе, но не мог. Не сейчас.

— Северус, я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня, — тихо сказала она, потом повернулась и оставила его в одиночестве.

Его рука опустилась. Северус никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным. Все другие свои решения и мысли он мог четко разложить по мысленным полочкам, но это... Это было по-другому. Он чувствовал себя обманутым ее действиями, но все поступки Гермионы были сосредоточены на том, чтобы помочь ему.

Северус услышал, как она аппарировала, закрыл дверь, и вернулся в постель. Он был в замешательстве и совершенно физически и морально истощен после тех эмоциональных американских горок, которые испытал после получения Пророка, катарсического осознания подавленных эмоций и последовавшей эмоциональной разрядки.

оооОООооо

Несмотря на то, что лег рано, Северус смог проспать всю ночь. Хотя он и проснулся, чувствуя себя отдохнувшим, в его душе царила опустошенность. Проанализировав свои чувства, Северус понял, в чем дело. Он снова скучал по Гермионе. Нахмурившись, он встал и пошел в ванную, где зашел в душ и встал под поток теплой воды, пытаясь забыть женщину, которая не снилась ему вот уже несколько ночей.

К сожалению, ему это не удалось. Его мысли были заняты только Гермионой Грейнджер. Он намылился сильнее, пытаясь изгнать ее из своих мыслей, но все было бесполезно. Встав под потоки воды, Северус вздохнул.

Может ли она наяву быть такой, как в моих снах? А если да, то я хочу быть с ней...

Северус вышел из душа и вытерся оставленным для него полотенцем, нахмурившись на его бледно-розовый цвет.

Ночь спокойного сна принесла ему ясность. Объяснение Гермионы, почему она поступила так, как поступила, было, пожалуй, одним из самых продуманных объяснений, которые он когда-либо слышал. Поначалу Северус думал, что она держит его за дурака, но ее объяснение своих поступков заставило его сердце учащенно забиться. Гермиона не была лгуньей. Она сказала правду, и Северус ей поверил.

Никто из тех, кого он знал, никогда не сделал бы для него ничего подобного.