Ведьма-эмпат

Гермиона подвинулась к нему и, погладив по щеке, проговорила: — Я столько времени отказывалась признавать свои чувства к тебе.

Ее губы снова встретились с его губами. Он обнял ее и позволил поцеловать себя, потом притянул ее ближе и углубил поцелуй, наслаждаясь близостью.

Райское наслаждение.

— Северус, — пробормотала Гермиона, пытаясь отдышаться после того, как он настойчиво терзал ее рот.

— Прости меня, — сказал он, целуя ее шею.

— И ты меня прости. За то, что мы не сделали этого намного раньше.

Северус отстранился от нее и усмехнулся.

— Гриффиндорка целиком и полностью.

Гермиона улыбнулась. Северус взял ее за руку и нежно провел пальцем по вырезанному на ее запястье слову.

— Это сделано с помощью Темной магии, Гермиона. Не знаю, смогу ли исцелить. Тебе больно?

Гермиона погрустнела, когда он осматривал ее руку. Она кивнула, и, достав свою палочку, Северус взмахнул ею над раной.

— Что ты сделал? Боль ушла.

— Еще одно заклинание, разработанное за годы службы Темному Лорду.

— Спасибо, Северус.

Он внимательно посмотрел на нее и произнес: — Я попробую исцелить шрам, если хочешь.

— Пожалуйста. Он отвратителен.

— Я не знаю, получится ли, но вреда не принесет.

Гермиона кивнула, и Северус, взяв палочку, начал обводить ею буквы.

— Vulnera Sanentur, — нараспев повторял он, — Vulnera Sanentur... Vulnera Sanentur... Vulnera Sanentur...

Гермиона увидела, как отметины разглаживаются и, когда Северус закончил, одарила его с благодарным взгдялом.

— Спасибо. Теперь шрам едва заметен. Билл говорил, что он никогда не заживет.

— Уизли?

Гермиона кивнула.

— Мы сбежали и укрылись в его доме.

— Кто-нибудь еще пострадал? — спросил Северус.

— Добби был убит клинком Беллатрикс.

— Мне очень жаль.

Он снова обнял ее и крепко сжал.

— Мне очень жаль, что вы потеряли эльфа. Мне жаль, что тебе было больно. Я просто... мне очень жаль, Гермиона.

Она кивнула на его руки. Северус снова положил подбородок ей на макушку. Гермиона не плакала, казалось, его близость утешает ее.

Кто бы мог подумать, что я способен утешить женщину.

Северус был вынужден признать, что близость Гермионы заставила его ощутить желание заботиться. Он притянул ее ближе к себе и обнял еще крепче. Некоторое время они просто молча наслаждались присутствием друг друга.

Наверно, я мог бы так и держать ее в своих объятиях, пока не кончится эта проклятая война.

Наконец, Гермиона отстранилась от него и прошептала: — Мне пора идти.

Она мягко поцеловала его и встала.

— Увидимся завтра.