Академический обмен

Ещё один плюс призрачных лошадей — если я их призываю, они просто исчезают там, где были, и появляются рядом со мной, оставив бричку, сбрую и всё остальное на месте. Мне потребовалось только накинуть на Венди поводья из некротики, и можно было ехать. Ей, в отличие от меня, ночное зрение было не нужно, и на кочках она не спотыкалась.

След был не самый свежий — тварь последний раз приходила в поместье вчера, поэтому я не ожидала встретить её в лесу. Мне нужно было разыскать её логово — скорее всего, подвал какого-то дома, где жил её создатель.

К этому времени мужчины снова остались в гостиной одни. Маккорн катал в руках стакан с каким-то алкоголем, но не пил, а жевал нижнюю губу.

— Маргарита в курсе всего, что нам рассказали, — заверял его Кларенс. — Она опытный специалист и справится с любой проблемой.

Маккорн рассеянно покивал. За меня переживал, что ли? Ах, хотя природник же, они всегда за всех переживают, чего это я…

— Как вы стали зомби? — внезапно спросил Маккорн.

Я аж поводья дёрнула от неожиданности. Маккорн решил у меня за спиной повыяснять степень моей безнравственности. Ну-ну, посмотрим, как ему понравится ответ.

Глава 7

Кларенс достал из внутреннего кармана длинное кожаное портмоне, открыл его и извлёк хорошо знакомый мне лист гербовой бумаги. Пробежал его глазами — мой вид на лист немного сместился сверху вниз — и передал Маккорну.

— Согласие… — пробормотал Маккорн, рассматривая документ. — В здравом уме и трезвой памяти… Так вы… — Он повернулся к Кларенсу, — Добровольно?!

— Да, — ровно ответил Кларенс. По ментальному коридору никаких эмоций от него до меня не добегало, но Кларенс умеет сдерживаться. Я не знаю на самом деле, что он мог чувствовать во время такого разговора. Знаю только, что он не жалеет.

— Почему?! — по слогам выдохнул Маккорн.

Внезапно вместо лица Маккорна и гостиной Фэнни я увидела больничную палату, но не так, как я сама её видела тогда, не от входа, а из кровати, где Кларенс полусидел, подпёртый подушками. Белое небо за белой оконной рамой, белёные стены, белое металлическое изножье кровати, белые простыни — и такие же белые малокровные руки Кларенса, лежащие поверх. Внезапно среди этого царства смертной белизны — чёрный провал. Я.