По ту сторону жизни

Ее отец, человек дурного нрава…

…если уж ведьма пеняет кому-то на дурной характер, стоит хорошенько подумать, нет ли возможности вовсе не общаться с этим человеком.

…он посмел обвинить нас в похищении дочери, а ко всему потребовал компенсацию за ее исчезновение. И аппетиты его были таковы, что мы не сочли возможным их удовлетворить.

Он угрожал нам сперва расследованием. А когда мы указали, что по законам Империи дочь его вполне свободна и самостоятельна, мы же имеем свидетелей, готовых присягнуть, что пришла она к нам в поисках защиты, впал в ярость.

И вновь не помню.

Почему?

Не потому ли, что события эти происходили летом, когда я вместе с матушкой переселялась на побережье, где проводила несколько чудесных месяцев?

…и тем самым последним летом мы тоже собирались. Мы с матушкой выбрали новые чемоданы, из гладкой кожи. Помню, что уголки их были защищены медными заклепками, а на крышках золотом выдавлены монограммы.

Ах, эти чудесные сборы.

Магазины и магазинчики.

Шляпный салон, где мне позволяли примерять взрослые шляпки, а еще лавка, где старый мастер шил перчатки. Лавка была маленькой и невзрачной, но мастер – лучшим в городе. Он преставился пять лет тому, передав дело сыну.

Я заказываю перчатки только там.

…я знаю, впрочем, что этот мужчина имел беседу с Мортимером, полагаю, представив всю историю в не самом лучшем свете. Во всяком случае, с того самого дня и слабая связь, удерживавшая Морти в лоне семьи, разорвалась.

Он явился, нетрезв и разгневан. Он с порога выплюнул мне в лицо, что всегда чувствовал, что не является мне родным. Обвинил меня в холодности и равнодушии, пренебрежении его интересами, а после и вовсе в том, что дар его столь уродлив.

Да, и я, и Грегор пытались достучаться до разума. Однако к тому времени Морти, изрядно испорченный и своим разрушительным даром, и нашим попустительством – каюсь, многие его поступки мы скрывали, откупаясь от людей пострадавших – окончательно убедил себя, что лишь ему известна истина.

Он потребовал признать его наследником. А когда Грегор отказался, стал проклинать нас. Заявил, что именно я виновата в его несчастьях, что я лишила дара всех, расчищая путь собственному сыну, и просто так он это не оставит.

Именно тогда Грегор, разгневавшись, заявил, что если Мортимер отрекается от семьи, то и семья не желает иметь с ним ничего общего. Увы, та безобразная ссора привела к тому, что Мортимер покинул наш дом.