Мгновения до бури 2. Темные грезы

На большее у меня не оставалось сил. Пока эфикар мчал меня обратно до Академии, мне казалось, что голова готова взорваться от боли в любой момент. Алкоголь гремучей смесью с взбунтовавшимися эмоциями стучали в висках. Я была не способна не то, что думать, но даже здраво понимать, где нахожусь.

– Смерть – мой свидетель, мисс Тали, до чего вы себя довели? – возмутилась комендант Эрлкрафт, принимая меня из рук водителя.

– Голова, – обессилено простонала я. – Очень болит голова.

– Милочка, вы не думали о головной боли прежде, чем выбирали напитки?

Порог женского общежития каким-то образом сменился стеклянным кабинетом, пока комендант суетилась возле одного из своих комодов.

– А все говорят, почему вы такая суровая и несправедливая, миссис Эрлкрафт, – продолжала негодовать пышная женщина, пока передо мной не оказался стакан с водой и белый эликсир. – Поотвечай за каждую из вас, как за собственную дочь, будешь тут суровой. Выпейте, Леди. Вам сразу станет легче.

– Благодарю вас, вы – моя вторая мама, – постаралась улыбнуться я, запивая горькую жижу.

– Честное слово!

– Ох, оставьте свои любезности на потом, – отмахнулась комендант и помогла мне подняться. – Вам повезло, что первый раз попались мне на глаза в таком состоянии и до одиннадцати вечера. Иначе ни о какой благосклонности с моей стороны и речи не могло быть.

Голова продолжала адски болеть, но с помощью миссис Эрлкрафт я очень быстро преодолела лестницу и коридор до своей комнаты.

– Еще раз большое спасибо вам. Обещаю, больше подобного не повторится.

– Спокойной ночи, Леди, – тепло улыбнулась комендант и прежде, чем уйти, напомнила о своем давнем совете. – И не следуйте дурному примеру своей подруги. Общение с этой компанией еще никогда и никого до добра не доводило.

Надо было послушаться этой строгой, но, как оказалось, довольно добродушной женщины, прежде, чем делать глупости. Хотя сейчас уже нет смысла сокрушаться об этом…

Замок с первого раза поддался, и я облегченно нырнула в безопасное пространство пустой комнаты.

Укрывшись ото всех в молчаливом мраке, я могла, наконец, дать волю эмоциям и разреветься так, как никогда не ревела. Но слезы, к моему удивлению, закончились. Там, где получасом ранее меня терзала обида от слов Джейсона, оказалась пустота. Там, где совсем недавно теплились чувства к нему и неосязаемая надежда на возврат былых отношений, осталось только безразличие.