Академия колдовских сил. Прятки с демоном

Молодая луна лениво показала бок из-за облаков, окунув ночь в серебряную краску.

Рука Малицы нерешительно легла на железные прутья, а после легонько надавила. Калитка бесшумно поддалась, и саламандра впервые оказалась на запретной территории, куда отваживались заглядывать только некроманты. Поговаривали, будто среди них бытовали особые ритуалы: не проделаешь — сожрут мертвяки. С другой стороны, кладбище тренировочное, тот же лорд Шалл, как куратор некромантов, наверняка позаботился о безопасности Академии. Вон она, через парк, и за годы учебы Малица не слышала ни об одном случае нападения зомби.

Хотя, кто знает, вдруг их призрачные гончие едят? Твари ректора, охранявшие покой и нравственность обитателей Академии колдовских сил по ночам, и не на такое способны. Им даже высший вампир оказался по зубам, разорвали в клочья.

Малица нерешительно замерла на границе знакомого и неизведанного, потом сделала первый робкий шаг, готовая в любую минуту обратиться в бегство.

Кладбище казалось мирным.

Не иллюзия ли это?

Глубоко вздохнув, саламандра хотела повернуть обратно, когда краем глаза уловила движение. Тело сработало прежде разума, и вот уже Малица замерла по другую сторону ограды, сквозь приоткрытую калитку наблюдая за слабым пляшущим огоньком у одного из склепов. Рука сжимала амулет связи, но саламандра не спешила им воспользоваться, ждала.

Огонек дрогнул, поплыл и замер над одной из могил с надгробным камнем в виде плачущей девы. Родственники обычно не оригинальны и заказывают стандартные композиции: им не до полета воображения, когда ушел близкий человек.

Впрочем, у тех, кто покоился на учебном кладбище, родных давно не осталось, иначе бы они воспротивились столь бесцеремонному обращению адептов с покойниками.

Малица напрягла зрение и различила два силуэта. Мужских или женских, не разглядеть. Как и предполагала саламандра, они выбрались из склепа и что-то тащили. У Малицы встали дыбом волосы, когда она поняла: гроб.

— Слушай, а это точно безопасно? — с сомнением спросил высокий тенор.

Судя по голосу, юноша был не старше саламандры.

Его спутник хрипло рассмеялся и тут же закашлялся, развеяв образ традиционного злодея. Увы, пикантность голосу придала банальная простуда.

— Огня бояться, всю жизнь в подмастерьях сидеть, — прокашлявшись, ответил мужчина.

Малица определила его как человека (или не человека, по голосу не сориентируешься) постарше, лет под тридцать.

Гроб со стуком опустился на могильные плиты.