Попаданка вопреки дракону

— Артур! Вы не поверите… — в комнату запыхавшись влетел коллега Лестара и смущенно замер, увидев Нину.

— В чем дело, Перри? — спросил Лестар, окинув высокого темноволосого мужчину скептическим взглядом. Хоть эти двое и обращались друг к другу по имени, Нина сразу сообразила, что противный Лестар занимает более высокую должность, чем покрасневший от ее улыбки Перри.

— Прошу прощения… Мне сейчас сообщили… Совершено очередное похищение фамильяра! — выпалил Перри.

Нина тут же навострила уши. Лестар от заинтересованности встрепенулся и захлопнул записную книжку Алана.

— Прямо на центральной площади, — завладев всеобщим вниманием, продолжил вещать Перри. — У барона Инжелиуса похитили его кабанчика.

— Неужели опять обошлось без свидетелей? — прижав хорька к сердцу, спросил Лестар.

Перри кивнул.

— Немыслимо! — Нина решила подключиться к беседе и поддержать рассказчика.

— Барон зашел в ювелирную лавку. Пока он выбирал запонки, кабанчик обнюхивал прилавок. Как только продавец упаковал покупку, и барон полез в карман за кошельком… — Перри выдержал драматическую паузу, прежде чем продолжить: — Он обнаружил, что фамильяр исчез!

В комнате повисла многозначительная тишина.

Выяснить, в какую ювелирную лавку заходил барон Инжелиус, не составит труда. Никаких сантиментов. Только изложить факты и сдержано призвать жителей Литории проявлять бдительность, пообещав следить за развитием событий.

Цинично? Возможно. Но, возглавив газету, Нина всерьез вознамерилась доказать всем, что способна вернуть ей престиж, а семье — благосостояние.

— Что ж, господа, не буду мешать вам работать, — произнесла Нина и поспешила к двери.

— Госпожа Ролинс, разве вы не собирались забрать это? — Лестар протянул Нине записную книжку.

Попрощавшись с оценщиками, Нина пулей вылетела из дома. Мысленно она уже набрасывала план будущей статьи.

Широкое крыльцо. Немного обшарпанная, но еще вполне респектабельная дверь. Сверкающая золотыми буквами вывеска. Редакция с порога встретила ароматом кофе и громкими спорами. На этот раз Клайд Нортон, обозреватель светской хроники, пытался оправдать непомерные траты герцога Форестера. В его голосе сквозило неприкрытое высокомерие.