Солнечный ветер

Мак тут же представил себе мрачное лицо королевы Агаты. Она просто даже из вредности это сделает!

Три года назад Макар отказал ей в интимном свидании, равном помолвке. На глазах у весьма представительной делегации он сделал это прилюдно и преднамеренно. И получил приговор, обжалованию не подлежащий. А теперь вдруг женился на единственной дочери королевы. Кто может поверить в случайность?

Он сам в нее верит с трудом.

— Твоя злость светится синим, — сонно пробормотала малышка. — Красивый какой цвет. А растерянность — серая.

Словно горный туман.

Еще одно острое их с Агатой различие: в дочери не было никакого кокетства и масок она не носила. Такая, как есть.

Макар перевел взгляд на жену и тут только заметил, что ее пижамный комбинезон расстегнулся, соблазнительно обнажив практически до ареолы соска полусферу груди. Глаз не смог отвести, как ни старался. — Фиолетовый, — шире глаза распахнула, неверяще глядя на мужа. — Но ведь это...

— Т-ш-ш... — самым кончиком пальцев прикоснулся к девичьим ярким губам, все еще припухшим от слез.

— Об этом вслух люди не говорят. Это чувствуют.

— Но я... — она судорожно сглотнула, все еще не сводя взгляд с Аверина.

— Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видел и знал. Красоту видят сердцем.

Его пальцы скользнули на подбородок, легко пробежались по скуле, погладили шею. Нэрис прикрыла глаза, отдаваясь таким острым чувствам. Думать ни о чем не хотелось.

— Я люблю тебя.

Тихо сказал и почувствовал откровение этой правды. Острое, как запах свежей крови.

Чистое, как вода в горных ледниках его родины. Настоящее. С ним впервые такое. То, что чувствовал рядом с Асей тогда еще робкий и совсем еще мальчик Аверина тоже было обманом.

Наверное, ему стоило вспомнить ту самую королеву и их всех сравнить, чтобы понять себя окончательно. Чтобы открылись глаза. И врать не было больше причин.

— Алый.

Она отчего-то зажмурилась. А потом так и вовсе уткнулась лицом в руку Аверина.

Молча.

Он замер, не зная, что ей сказать и как быть.

Щемящая тишина. Нельзя промолчать, нельзя малодушно солгать. Непозволительная роскошь для них. Для обоих.

— Чувствую себя идиотом, рискнувшим пройти модную нынче на Тиамате процедуру полипигментации, — зачем-то попытался пошутить. Получилось не очень.

— У каждого человека свой внутренний спектр, — вздохнув, Нэрис подала тихо голос. — Те личные рамки, в которых разумные существа способны чувствовать, мыслить. Для кого-то возможны лишь только оттенки.