Солнечный ветер

— Прости, но я не заметил в тебе перемен. Трупных пятен там... запаха. Может расскажешь?

Он обошел меня осторожно и сел прямо на стол. Явно показывая — уходить никуда не намерен.

— Да посмотри же на меня! — как можно было вообще не заметить такого?

— Глаз не свожу, между прочим. Почему ты так нервничаешь?

Он действительно взгляда с меня не сводил. И было в нем нечто такое... Мягкое, как теплый плед. Обволакивающее. Нежность?

Наверное, все-таки жалость.

— Волосы! — я провела рукой по макушке, зарастающей отвратительной светлой шерстью.

— Да. Знаешь ли, в цивилизованном мире женщины их с удовольствием носят. Это красиво, практично, женственно и возбуждает мужчин, уж прости за откровенность. Я попрошу...

— Макар, это белые волосы! — мой голос сорвался на крик.

— Блондинки мне всегда очень нравились! — его голос тоже внезапно охрип. Наверное, от отвращения.

Он издевается?! Как можно так говорить о подобном?

— Так! — на меня глядя, Макар вдруг напрягся. — Что-то мне подсказывает, что дело не просто в веселой расцветочке.

— Это позор.

Я закрыла глаза, резко выдохнув. — Мои родители... скорее всего моя мать, не были высокородными ханитами. Я — подкидыш!

Самое страшное признание в моей жизни.

А он... сидел напротив меня и смеялся!

— Послушай, — с трудом сдержав смех, Макар сделал серьезное лицо. — Я перед тобой очень виноват. Мне нужно было детально разобраться во всех этих ваших расовых предрассудках.

Я сидела, глядя куда-то в пространство каюты и с трудом заставляла себя его слушать.

— Для начала пойми: твой мир остался далеко позади. И все, что ты знала об Империи, и населяющих ее людях... скажем так, правда только отчасти. Очень сильно фильтрованная в своих собственных целях малюсенькая такая правдочка.

До меня слова его медленно начали доходить. Как будто издалека, с трудом продираясь сквозь клетку сознания.

Он поклялся не лгать и говорил сейчас правду. Я это чувствовала и знала.

— Ты теперь можешь убить меня, — эти слова тоже были очень горькой, но правдой.

Капитан сложил на груди руки и произнес очень серьезно:

— Человек, наделенный тем, что вы называете разумом и душой, защищен законами Империи. Никто не имеет права просто взять и убить его. И нет разницы в цвете волос или глаз. Всю жизнь тебе лгали.

Эти слова прозвучали как гром. А еще, — он разозлился.